Забытый адмирал
Олег Климков

Героев у нас любят. Лучше, если посмертно. И высочайше назначенных. Но иногда бывает наоборот. Иногда назначают ответственным. То есть выбирают в качестве козла отпущения власти перед так называемым общественным мнением. Тут, конечно, лучше, чтобы назначенный был живой. На момент назначения.

Вот погиб генерал Милорадович от рук декабристов Каховского и Оболенского на Сенатской площади — и стал высочайше назначенным героем, павшим за Бога, Царя (конкретно Николая I) и Отечество, а о фактически совершенном военном перевороте в пользу цесаревича Константина вспоминают только историки.
А Барклая-де-Толли общественное мнение назначило предателем. В калужском доме, где он останавливался после Бородинского сражения, «благодарные» жители выхлестали ему стекла. Надо отдать должное Александру I — в обстановке, когда высший свет вопил на разные голоса и истерически настроенные дамы в салонах падали в обмороки, своего военного министра он не сдал, хотя на уступку в виде назначения главнокомандующим над объединенными 1-й и 2-й западными армиями Кутузова пойти был вынужден.
Адмиралу Чичагову повезло меньше.
Служить он начал в 14 лет. Адъютант у своего отца, адмирала Василия Яковлевича Чичагова. После сражения в 1790 году со шведами в Ревельской бухте, когда русская эскадра приняла бой с двукратно превосходящими силами противника стоя на мертвом якоре и вышла победителем, флаг-капитан, командир корабля «Ростиславль» Павел Васильевич Чичагов становится георгиевским кавалером 4-й степени. В 25 лет. За сражение в Выборгской губе — звание капитана 1-го ранга и золотая шпага из рук Екатерины Великой.
За службу при Павле I — орден Анны 2-й степени «за отличное управление кораблем и командой»; ссылка в деревню к отцу под надзор и заключение в Петропавловскую крепость — по клеветническому доносу; командование эскадрой и участие в совместных англо-российских десантах у острова Тексель и берегов Голландии с последующей наградой от британского монарха; оскорбительное запрещение жениться на любимой женщине — и разрешение с возвратом из опалы и повышением в чине. А еще черная зависть сослуживцев, доносы, откровенная клевета.
1801 год. На троне «венценосный ангел» Александр I. И стремительный взлет карьеры Чичагова. Уже в ноябре 1802 он становится вице-адмиралом, в декабре — заместителем морского министра. В 1807 — звание полного адмирала и назначение на должность морского министра, а до того, в 1805, — место в Сенате и Государственном совете. Можно с уверенностью сказать, что Чичагов был членом команды Александра I, таким же, как Барклай-де-Толли, Аракчеев, Сперанский… Причем одним из самых близких и доверенных — даже выйдя в отставку в 1811 году, после смерти жены, Чичагов пребывает при императоре в качестве генерал-адьютанта и видится с ним каждый день.
В апреле 1812 года Чичагов получает назначение на должность командующего Дунайской армией. Фактически своим рескриптом Александр I делает его наместником на юге России: помимо армии в его распоряжении Черноморский флот, военная и гражданская администрация княжеств Валахии и Молдавии и всех стран, «кои могут быть заняты сухопутными и морскими силами, Вам вверенными». Назначен же Чичагов был вместо Кутузова и по прибытии на место обнаружил, как деликатно выражались авторы того времени, последствия «злоупотреблений» Михаила Илларионовича и его окружения. Попросту говоря, термин «распил отката» в первой половине XIX века еще не употреблялся, но действие, им описываемое, производилось часто и помногу. В данном случае речь шла о суммах, исчисляемых миллионами рублей — тех рублей, что были куда весомее нынешних.
«Три месяца потребовалось Чичагову, чтобы навести должный порядок в зоне своей ответственности, укрепить воинскую дисциплину, подорвать устои коррупции, сократить на две трети подати, изымаемые с населения, добиться значительного пополнения армейской кассы за счет таможенных поступлений» (В. А. Юлин, ««Адмирал П. В. Чичагов — истинный патриот Отечества…»). Переброска же Дунайской армии на западные границы России убедительно доказывает высокие качества адмирала как полководца. «Никогда и никто не испытывал той живейшей радости, какую изведали мы, узнав о приближении армии адмирала Чичагова. Должно признаться, что единственно редким достоинствам этого генерала принадлежала заслуга прибытия к нам на помощь с такою удивительною быстротою, без остановок перед препятствиями, которые ему пришлось преодолеть, как, например, переправы через реки, сделавшиеся опасными вследствие разливов; в короткий промежуток времени он совершил длиннейший путь из Бухареста в Луково», — писал генерал-майор Чаплиц, командир 8-й кавалерийской дивизии 3-й Резервной армии.
Надо думать, подробный и обстоятельный доклад о состоянии дел вкупе с поспешным заключением Бессарабского мира на куда более легких для Турции условиях, чем предполагал император, и послужили причиной очередной опалы Кутузова, откуда его впоследствии (не в первый раз) извлечет чья-то невидимая широкой публике, но мощная рука.
Вот, не могу пройти мимо Кутузова. Меня всегда поражал его гений — как военный, так и дипломатический. Надо сказать, редчайшее сочетание. В самом деле, Кутузов подписывает Бухарестский мирный договор с Турцией. А впоследствии, став главнокомандующим, получает персональный запрет Александра I на ведение любых переговоров с Наполеоном, что, кстати, противоречило уставу — главнокомандующий имел законное право заключать перемирие. Видимо, императора смущала тяга Кутузова к дипломатической деятельности. На фоне этого упоминания историков о нежелании Кутузова вести войну с Наполеоном за пределами России выглядят весьма интересно. Ну представьте себе: 1944 год, войска СССР стоят на границе Германии, а маршал Жуков не хочет, видите ли, двигаться дальше… Бред! Военный должен выполнять те цели, которые перед ним ставят политики. В противном случае он лишается погон — зачастую вместе с головой. Ни Багратион, ни Барклай-де-Толли, ни Веллигтон, да ни один полководец той эпохи не дали повода сказать, что они чего-то такого хотели или не хотели, что расходилось с целями политических лидеров их стран. А вот Кутузов тут выглядит не исключением, но просто явлением совершенно другого порядка. Так и хочется спросить: кто же стоял за ним?
Как бы то ни было, получив план действий по разгрому армии Наполеона, вторгшейся в пределы России, Кутузов высказал с ним полное согласие. План предполагал окружение двумя армиями — Главной, под командованием Кутузова, и Дунайской, под командованием Чичагова, и корпуса Витгенштейна, прикрывавшего Рижское направление, войска Наполеона в районе Березины и последующее полное его уничтожение. Критику этого плана со знанием дела выполнил Лев Толстой в романе «Война и мир». Не поленитесь, перечитайте. Ветеран Крымской войны, кадровый офицер знал, о чем писал.
Тем не менее Чичагов попытался сделать невозможное. Он единственный, кто со своими войсками прибыл в нужное место в то время, когда это предусматривалось планом, разработанным в Петербурге. Кутузов же позволил Наполеону оторваться от преследующей его Главной армии на четыре дневных перехода. Нет, конечно, это не саботаж — армия, преследующая французов своим знаменитым фланговым маршем, двигалась в ничуть не лучших условиях чем противник, ее солдаты также терпели голод, холод, получали раны и гибли в боях… Но зачем отправлять Чичагову сообщения, помеченные задним числом? Зачем заявлять, что твои войска преследуют противника по пятам? «Кутузов… избегая встречи с Наполеоном и его гвардией, не только не преследовал настойчиво неприятеля, но, оставаясь почти на месте, находился во все время значительно позади. Это не помешало ему, однако, извещать Чичагова о появлении своем на хвосте неприятельских войск. Предписания его, означенные задними числами, были потому поздно доставляемы адмиралу; Чичагов делал не раз весьма строгие выговоры курьерам, отвечавшим ему, что они, будучи посланы из главной квартиры гораздо позднее чисел, выставленных в предписаниях, прибыли к нему в свое время», — свидетельствует Денис Давыдов в своем «Дневнике партизанских действий…».
Что же случилось на Березине? Из-за чего блестящий адмирал, один из ближайших соратников Александра I ныне удостоен лишь нескольких неодобрительных строчек в энциклопедиях?
Чичагов, авангард которого захватил единственную переправу у Борисова, но был отброшен корпусом Удино на правый берег Березины, решил что Наполеон будет прорываться к Минску на соединение с корпусами Шварценберга и Ренье. Эти корпуса сдерживал заслон, выделенный из армии адмирала, таким образом, на Березину он привел лишь 38 тысяч человек. Большая часть этих войск была сосредоточена южнее Борисова, прикрывая Минское направление. Почему? Слово Арману де Коленкуру. «…Император мечтал занять позиции за Березиной, считая, что минские склады дадут ему возможность вновь собрать и прокормить армию… он узнал об эвакуации нашими войсками Минска, который был занят… авангардом адмирала Чичагова… Император, потеряв вместе с Минском все свои склады, все средства, с помощью которых он после Смоленска рассчитывал вновь собрать и реорганизовать армию, на один момент был ошеломлен этим известием», — пишет он в своих «Мемуарах…».
В месте возможной переправы у Студенки был оставлен для наблюдения отряд генерала Корнилова. И именно там Наполеон решил преодолеть Березину, выбрав вместо минского направления кратчайший путь на Вильно. Это было вынужденное решение. «Ему выгоднее было направление на Минск, но более необходим был кратчайший путь…», — сообщает в своих «Записках…» А. П. Ермолов. Отряд Корнилова и подоспевший ему на помощь отряд генерала Чаплица не имели достаточно сил, чтобы воспрепятствовать переправе. Имевшуюся конницу нельзя было использовать в полной мере из-за пересеченной местности, а основные силы Дунайской армии и корпус Витгенштейна подошли слишком поздно. Не удалось также разрушить Зембинское дефиле — систему мостов и гатей, пройдя через которые можно было попасть на большую дорогу из Минска в Вильно. Это, как и перемещение основных сил Дунайской армии к Игумену, считается крупным просчетом Чичагова. Но вот что писал по поводу разрушения гатей Д. В. Давыдов: «Если б оно удалось, Наполеон нашелся бы вынужденным обратиться на Минск, которым бы вскоре неминуемо овладел. Овладение этим городом было для нас и для французов делом первостепенной важности; здесь были найдены нами богатые магазины с запасами, привезенными из Франции, которыми наша армия воспользовалась. Наполеон, овладев Минском, мог бы здесь остановиться и дать время своим войскам сосредоточиться и отдохнуть. Князь Кутузов, не желая, вероятно, подвергать случайностям исход кампании, принявшей для нас столь благоприятный оборот, и постоянно опасавшийся даже близкого соседства с Наполеоном и его гвардиею, не решился бы, без сомнения, его здесь атаковать. Неизвестно, какой бы в этом случае оборот приняли дела…»
Наполеону удалось перейти Березину и даже сохранить какое-то подобие армии. Но это уже была агония смертельно раненого зверя. «…Наполеон… располагал на Березине 30 000 человек… Через 3 дня после переправы… следовательно, через 6 дней спустя после 26 ноября, эти 30 000 человек снова растаяли до 9 000…» (Карл фон Клаузевиц, «1812 год»). Французы потеряли практически всю артиллерию и обозы. Кроме того, на переправе погибли многие следовавшие за войсками гражданские лица, отставшие и раненые. Но Наполеону удалось уйти.
И после этого разгрома, устроенного войсками Чичагова и Витгенштейна, началось самое интересное. Слово генералу Ермолову: «Проходя с отрядом моим по большой дороге на Вильну, на ночлег приехал неожиданно князь Кутузов… Немедленно явился я к нему, и продолжительны были расспросы его о сражении при Березине. Я успел объяснить ему, что адмирал Чичагов не столько виноват, как многие представить его желают. Не извинил я сделанной ошибки движением к Игумену; не скрыл равномерно и графу Витгенштейну принадлежавших. Легко мог я заметить, до какой степени простиралось нерасположение его к адмиралу. Не понравилось ему, что я смел оправдывать его. Но в звании моем неловко было решительно пренебречь моими показаниями, и князь Кутузов не предпринял склонить меня понимать иначе то, что я видел собственными глазами. Он принял на себя вид чрезвычайно довольного тем, что узнал истину и уверял (хотя не уверил), что совсем другими глазами будет смотреть на адмирала, но что доселе готов был встретиться с ним неприятным образом. Он приказал мне представить после записку о действиях при Березине, но чтобы никто не знал о том». Дальнейшую судьбу этой записки можно найти в «Дневнике партизанских действий…» Д. В. Давыдова: «Эта записка, переданная князю вскоре после того и значительно оправдывавшая Чичагова, была, вероятно, умышленно затеряна светлейшим».
Кутузов прекрасно понимал, что необходимо указать виновного в том, что высочайше утвержденный план не был реализован полностью. В противном случае виновным назначат его самого — в отношении к нему Александра I сомневаться не приходилось. В. А. Юлин, на работу которого я уже ссылался, считает, что «…поскольку Чичагов был выдвиженцем царя, то, компрометируя адмирала, Кутузов тем самым „наносил удар“ и по Александру I. В этом, видимо, и состояла суть задуманной Кутузовым интриги».
В отношении адмирала была развернута такая же по целям и средствам кампания, как незадолго до того в отношении Барклая-де-Толли. Его обвиняли в предательстве, в неумении управлять войсками. Высказанные в защиту Чичагова доводы Давыдова, Ермолова, Чаплица, генерал-лейтенанта Воронцова, флигель-адъютанта Александра I Федора Орлова и других услышаны не были. Кому-то было очень нужно ошельмовать и вывести из игры честного, способного и верного Александру I человека. У императора не было претензий к командующему Дунайской армией, зато были у так называемого общественного мнения. И с ним адмирал бороться не смог. В 1813 году он подал в отставку. Александр I заменил его Барклаем-де-Толли, сделав своего рода политическую рокировку. А Чичагов покинул Россию и более уже не вернулся. Свою кончину он встретил во Франции — ослепший, всеми забытый, лишенный Николаем I всех чинов и владений. Такова была расплата за честное выполнение своего долга и службу России.
Когда тебе, дорогой читатель, в очередной раз предложат «виновного во всем», когда «общественное», хорошо управляемое мнение попытается навязать тебе выгодную кому-то точку зрения — не торопись соглашаться с миллионами леммингов. Возможно, история повторяется снова.
В статье были использованы материалы интернет-проекта «1812 год»: www.1812.ru


Впервые опубликовано: «Pride», № 102 (12) ноябрь 2008