В поисках заблудшего мужа
Екатерина Федорова

Итак, благоверный ушел в загул... Полупустая постель и впустую приготовленный ужин вопиют если не об отмщении, то хотя бы о справедливости: он где-то развлекается в теплой мужской компании, у него, видите ли, мальчишник, а я здесь одна у разбитой в гневе тарелки. Впрочем, какое отмщение! Как вернуть заблудшую овцу в домашнее стадо, вот в чем вопрос…

Способов борьбы со стремлением проводить вечера (а то и ночи) вне домашнего очага можно найти немало, обдуманы, а то и испробованы они многократно. Чего стоит, к примеру, грандиозный скандал с ультиматумом на хвосте! Текст известен: «Так значит друзья для тебя важнее! Выбирай: или я, несчастная и немощная мать детей твоих, или они!» При этих словах неплохо бы многозначительно всхлипнуть. Что? Сегодня эта сцена не удалась, и он все-таки ушел в ответ? Хорошо, тогда я тоже начинаю сборы: сейчас как возьму свои вещи, как уеду за тридевять земель, и SIM-карту поменяю, и паспорт, и не увидит он меня до конца дней своих. И пускай он сидит на своем мальчишнике хоть всю жизнь, и не надо мне от него ничего: ни цветов, ни подарков, ни алиментов. А дочурке нашей так и скажу, когда вырастет: папа погиб на невидимом фронте — в борьбе за мужскую свободу и эмансипацию. Можно сделать по-другому: устроить ему звонки нон-стоп на сотовый, терзать его нервы и душу, чтобы он пожалел не только о том, что ушел сегодня вечером, но и вообще проклял тот день, когда решил связать со мной жизнь. Это тоже бесполезно, и в результате все обернется не в мою пользу. Жаль, а раньше ой как действовало, и он даже начинал биться в конвульсиях и кричать, что уже едет. И я сквозь трубку видела, как слезы наворачиваются на его глаза от раскаяния и сострадания к моей тяжелой участи, виной которой явился он сам.
Еще вариант: позвонить не мужу, а тому, с кем он, по его словам, проводит время — другу или сослуживцу. Проверить, где он на самом деле, а заодно поинтересоваться состоянием здоровья своего суженого, выяснить, много ли спиртного выпито, далеко ли он от дома, дойдет ли сам или понадобится помощь узкого специалиста. Увы, все мои слова будут тут же переданы, а может, еще и в искаженном виде: мол, ревнивая жена не доверяет супругу — подозревает его в запое и загуле. И буду я выглядеть как прототип худших анекдотов. А мне это надо?
Он, однозначно, молодец — он всегда приезжает. К утру или чуть пораньше. Просто не хочет тревожить мой сон и думает, что так спокойней: прийти в десять утра вместо двух ночи. Спокойнее, но только для него: он же выспался. Где-то, а может, с кем-то. Его возможность выспаться с кем-то — неизменная тема моих ночных кошмаров. Конечно, он ведь был на мальчишнике, а где мальчики, там всегда девочки, и все, как на подбор, красивые, стройные, соблазнительные и готовые ко всему. Не то что я, со своими комплексами и лишними пятнадцатью килограммами.
А я ведь исправлюсь, обязательно! Займусь собой, похудею, зачитаю до дыр «Камасутру»… Посмотрим тогда, сможет ли он отлучиться от меня на дольше, чем длится рабочий день.
А не лучше ли устроить мальчишник дома? Все-таки на глазах — оно спокойней. Я даже готова не спать всю ночь, и приобщиться к всеобщей эйфории застолья, и организовать все это пиршество, и мыть посуду, и бегать за пивом, танцевать на столе и под ним, смеяться над анекдотами про блондинок. Только бы он был рядом, на расстоянии не дальше трех метров от меня. Но он ведь не хочет, у них свои мужские темы, которые моим женским умом-разумом никогда не постичь.
И почему только в загсе не выдают впридачу к свидетельству о браке пару наручников? А лучше две, чтоб уж наверняка. Это ведь намного эффективнее, чем избитые клятвы в любви и верности до гроба? Разводов было бы меньше, а сколько нервных клеток сэкономлено! Не сосчитать.
Ну почему с друзьями ему всегда весело, и смеется он с ними чаще, чем со мной? Почему он говорит: «Я уже еду», — а через час: «Сейчас еще с Серегой посидим, и по домам». Он издевается? Или выдает желаемое за действительное?
Почему от него пахнет чужими женскими духами? Да, понимаю, объятья с начальником — это дело нужное… но вообще-то совсем недавно им был мужчина.
Почему мне звонят и упрекают все кому не лень, говоря: «Как ты могла его отпустить? Он ведь слабый, немощный и безвольный, куда все, туда и он. Чуть выпьет и теряет контроль. Он заблудится, и будет скитаться, и кто-нибудь, поумнее тебя, подберет его». И так каждые полчаса. А может, и вправду стоит подумать о покупке наручников?
А смысл? Он все равно их распилит, и будет ходить на свои мальчишники, встречаться с друзьями и разговаривать на непонятные мне темы. И всегда будут шутки, при которых я не знаю, в каком месте смеяться, и люди, с которыми он знаком, а я нет. Может, должна все же быть какая-то грань его жизни, на которую я не имею влияния? И вообще, к чему это самоуничижение? Что это? Скрытый мазохизм или обыкновенный монополизм? Когда муж при мне, я белая и пушистая, стоит ему задержаться больше чем на полчаса, я становлюсь ужасной и злобной. И ведь умом понимаю, что не права, но мой мозг почему-то никогда не участвует в телефонных дискуссиях с ним. Так было в первый год нашего совместного проживания, так остается через десять лет и не изменится через тридцать. Его «корпоративки» и мальчишники для меня все равно что зрительный красный раздражитель для быка. Попробуйте ему доказать, что алый кусок материи — это не та цель, на которую стоит нестись сломя голову и рога, еще и получая в ответ раны и ссадины. Его не переубедить. Вот и я выгляжу так же.
Чего я, в конце концов, боюсь? Того, что ему со мной уже не интересно? Что он предпочитает провести вечер не в кругу семьи, обсуждая список покупок на завтрашний день, а с тем, с кем можно поговорить и на другие темы? Но ведь это моя забота — оставаться книгой, которую можно читать всю жизнь. Того, что он встретит другую женщину, с которой не сможет расстаться? Но такая встреча, если ей суждено случиться, может произойти в любом месте, будь то случайная бензозаправка или запланированное застолье. А если уже встретил? В таком случае своим неконтролируемым поведением я только подталкиваю его к ней, на корню изводя для него проблему выбора.
Мои звонки и угрозы приведут лишь к тому, что он не вернется однажды ни к утру, ни через неделю. Придет и заберет вещи, но только когда меня не будет дома, потому что у него уже нет сил выслушивать мои бредовые домыслы. И номер телефона сменит он, а не я. Я ведь это понимаю. Я умная, добрая и мудрая. Я знаю, как надо себя вести: не усложнять жизнь истериками, а почистить его ботинки, погладить брюки и купить новую рубашку. Ведь по его внешнему виду судят и обо мне как о заботливой и любящей жене. Не забыть зарядить его сотовый, чтобы все-таки быть на связи и не истериковать по поводу «Абонент недоступен». Звонить как можно реже, а лучше дождаться, пока он сам наберет мой номер.
Не пускать его — все равно что запретить мне доступ в интернет и удалить всех подруг из телефонной книжки, стоя при этом на шланге подачи кислорода. Ведь его встречи «в чисто мужской компании» — это нормальная жажда человеческого общения. Ну перед кем ему похвастаться покрашенным бампером или новой улучшенной модификацией автомобиля? Или поделиться впечатлениями от вкуса заморского напитка? Или обсудить сложную политическую обстановку в Буркина Фасо? Со мной разговаривать об этом абсолютно бесполезно, эти темы — сугубо мужская привилегия, которая хорошо «идет» исключительно под коньячок. Пусть он, как ребенок, набегается, нагуляется и отдохнет душой на свободе, а потом вернется ко мне, к своему ноутбуку и любимым тапочкам.
Мы все-таки разные, несмотря на то, что нас связывает печать в паспорте — хотя хочется верить, что все-таки нечто большее. И запереться вместе в четырех стенах — иногда самый верный способ это «большее» уничтожить.
Стоит ли?


Впервые опубликовано: «Pride» № 4 (6) май 2008