Манифест неленивца
Екатерина Бауэр

Хэй, сограждане! Привет вам от славного племени трудоголиков. Мы те, кто точно знает, в чем смысл жизни, даже если никогда не сознаемся в этом вслух. Он — в работе. Ей мы посвящаем все время, ей мы дышим, ей мы живем. Нет ничего важнее ее, мы не можем от нее оторваться — личная жизнь, развлечения и семья пусть немножечко подождут. Мы выходим из себя, когда нам говорят: «Отдохни!» Мы не видели, как цветет сакура, и не знаем, что такое сакура, и не помним, что такое «цветет». Жаль, что в сутках всего двадцать пять часов, — при благоприятном раскладе двадцать шестой можно было бы потратить на сон.

Особенно много нас среди тех, кто занят интеллектуальным трудом. Право, не часто встретишь грузчика, из любви к искусству таскающего по этажам тяжелый рояль. Зато мы кишмя кишим среди бизнесменов, заполонили все в кругу людей творческих профессий, а уж о программистах и вовсе нечего говорить.
Свой рабочий день мы готовы удлинять до бесконечности, сверх одной работы устраиваясь на две и три, и ни от единой не в силах отречься. Ведь работа — как волк, упустишь и убежит, а будет ли после другая? Лучше синица в руке, а что хвост у нее поленом и вой хрипловат, так работа не звезда Голливуда — всем нравиться не обязана.
Да, мы многим полезны. Люди, это понимающие, расхваливают нас, и чем им выгоднее наша мания, тем большее умиление слышится в их голосах. «Золушки», «пчелки»… Не надо, товарищи, не пережимайте. Да и Золушка тут ни при чем. Куда девалось ее трудолюбие, как только мачеха перестала нависать над ней грозной тучей? Так ли усердно чистила она сковородки, получив в свое распоряжение королевский дворец с немыслимым штатом прислуги? Вот то-то же! Для нее труд стал средством избавиться от труда — для нас он куда ценнее всех на свете дворцов.
Потому что нам нужно признание. Мы любим быть незаменимыми, нам нравится думать, что другие не справятся без нас. Мы горды своей способностью вкалывать не останавливаясь, если у нас отобрать поле деятельности, мы будем вспахивать воду. Неправда, что нам нужна осмысленная работа, — нам нужна просто работа. Только мы понимаем, что Сизиф вовсе не был наказан, ему просто оставили привычное занятие: втаскивать камень — ронять камень, и так до бесконечности, лишь бы процесс не прервался, лишь бы не было возможности глянуть по сторонам и осознать, что вокруг Аид. А еще мы вполне снисходительны к лентяям, и, сколько бы ни бранили чужую некомпетентность, в тайне она радует нам сердце, выгодно оттеняя наши достоинства и давая право чувствовать собственную исключительность.
Сколько мифов про нас сочинили! Но не надо верить портретам, намалеванным мрачными красками. Неправда, что у трудоголиков не бывает хобби! Просто увлечения у нас специфические. Отработав ненормированный рабочий день в айтишной фирме, вечерком написать программку дома, художественно оформив пять проектов на работе, на досуге заняться дизайном чужого сайта. В общем, та же лошадь, только в профиль, та же работа — бесплатно. Вот на спорт, книги, кино и даже пиво с друзьями времени категорически не хватает. А если вырваться удается, нас грызет беспощадная совесть: что же я развлекаюсь, когда столько дел?
Нас напрасно обвиняют в неумении жить нормальной семейной жизнью. Мы любим своих детей. Жаль только, что они не желают проникнуться нашей занятостью и постоянно пристают то с поломанной машинкой, то с задачкой по физике. И своих благоверных мы любим. Вот только никак не можем выбрать время на пресловутый супружеский долг. Это ничего, надо просто набраться терпения. Когда мы наконец оторвемся от своих чертежей, то увидим, что все утряслось: дети выросли и больше в нас не нуждаются, супруги устроили свою личную жизнь без нашего участия, и можно спокойно работать дальше.
Solus cum sola non cogitabuntur orare «Pater noster». Мужчина с женщиной наедине не подумают читать «Отче наш». Конечно. Оставшись вдвоем, любовники-трудоголики закончат квартальный отчет, а если останется время, то и годовой. Все остальное лишь промежуточные действия, от которых нужно поскорей отвязаться, чтобы вернуться к ней, любимой работе.
Да, у нас есть свой любимый набор болячек. Прежде всего — все, что связано с переутомлением. Язвы, неврастения, гипертония, сердечные приступы, нервное истощение — это про нас. Но мы и не рвались помереть здоровенькими, а болячки можно поднять, как знамя, напомнив неблагодарным родным, что ты сгораешь в труде во имя их блага, покуда они бездельничают.
Спору нет — многие против нас. Мы живой укор тем, кто не одержим трудовым порывом, набивший оскомину положительный пример, которым то и дело тычет в глаза начальство. Племя психологов, страдающее манией все объяснять, во всю глотку кричит, что трудоголизм — это плохо, и если человек так увлечен работой, значит, дело нечисто. Психоастения, дескать, у нас: болезненное расстройство совсем не желудка, навязчивая, значит, идея. А сколько советов они дают, как избавиться от этой зависимости… Выделите, мол, ребята, время, когда работать, а когда отдыхать, таскаясь с семейством по магазинам или валяясь на пляже и умирая с тоски, — и от графика в сторону ни на шаг. Стисните зубы и запретите себе работать в выходные — пусть все валится в тартарары, зато будете выглядеть почти нормальным, слоняясь по квартире и отыскивая пятый угол. Обретите тонкое умение сваливать свои обязанности на других, проникнитесь мыслью, что лучшее враг хорошего, и принимайте недоделки как должное — не важно, что кому-то после вас придется проводить обработку напильником. Внушите себе, что сидеть без дела — нормально, в конце концов, сколько людей так сидят, пялясь в голубые экраны или ведя бесконечный телефонный треп. И в спортзал, в спортзал, в спортзал! И плавая в бассейне, запретите себе смотреть на часы, с тоской подсчитывая, сколько вам еще тут болтаться, пока ТАМ растет ворох неразобранных дел. Обретите, заставьте, внушите — и все, и будете счастливы, а если не удается — бодрым шагом к психотерапевту. Вас вылечат. И нас вылечат. И всех вылечат.
Прав был сатирик: есть у нас еще люди, которым плохо, когда другим хорошо. Ладно, нас «вылечат», а что мы получим взамен? «Для вас откроется весь мир» — а что мы не видели в этом мире? Ничто под луною не вечно: счастье проходит, страсть выдыхается. Крепнет только квалификация. На том и стоим.
Но их можно понять, да — психологов можно понять: ведь им тоже нужно зарабатывать чем-то на жизнь, и сами они такие же трудоголики, коих хлебом не корми, только дай покопаться в потемках чужого сознания.
Не спешите кричать, что вы — не мы. Легкий толчок — и вы вольетесь в наши ряды. Может быть, вам придется работать, чтобы прокормить любимых домочадцев, может быть, вы во что бы то ни стало захотите машину не хуже, чем у соседа, дачу не хуже, чем у другого, а «работать» и «зарабатывать» для вас синонимы. А может, мир вокруг разладится, и работа останется единственным надежным островом в море окружающего вас хаоса. Ведь социум нестабилен, отношения с другими людьми эфемерны, они ломаются от малейшего пустяка, нечаянной ошибки, неаккуратно сказанного слова. А результаты труда реальны: написанная симфония, собранный приемник, вычитанные гранки… Можно гордо сказать: «Я сделал это», и увидеть, что это хорошо, и почувствовать под ногами твердую почву. И как только от всевозможных неурядиц вы начнете спасаться работой, как только она станет щитом, за которым так удобно прятаться от отрицательных эмоций, — все, вы наш.
Так что не отпирайтесь, и скромничать тоже не надо. У нас не Япония, по поводу трудоголизма в колокола никто не бьет, и соцработники по домам в попытках навязать социальную реабилитацию не бегают. Просто вливайтесь. Мир уравновесится, когда нашу страсть разделят все: мужья, жены, дети. Только бы работа была, только бы ее хватало на всех, только бы, только бы, только бы…


Впервые опубликовано: «Pride», № 3 (5) апрель 2008