1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60


31.
   С самого утра день не заладился так, что за вечер было просто страшно. То ли гроза какая готовилась, то ли буря, небо потемнело, а голова раскалывалась, словно в ней поселилась чертова дюжина рабочих с отбойными молотками. И как раз у них, в отличие от Лары, утро явно удалось.
   Она же с утра умудрилась сломать кофеварку, опрокинуть джезву с горячим кофе, обжечь палец на ноге, выяснить, что кончилась мазь от ожогов, что туфли больно трут больное место, потерять белую босоножку и обнаружить, что на черной сломана застежка, а коричневые не идут к серому костюму, переодеться, застрять в пробке на мосту и — уже в своем, казалось бы, защищенном от всех бурь кабинете, сломать ноготь.
   Подобная полоса невезений в последний раз была у Лары еще в юности. Она вспомнила тот день и улыбнулась, несмотря на головную боль. Тогда к маме пришел Игорь. Принес какую-то книгу, старую и пыльную, мама была от таких в восторге. Лара валялась с мигренью, пила теплое молоко и делала вид, что читает учебник по социологии. Мать влетела к ней в комнату и радостно завопила, что у нее теперь есть Лев Толстой какого-то затертого года издания, довольно редкая книга, потому что в этом году произошло что-то историческое… Лара попыталась вспомнить — не удалось. В тот раз вникнуть в эти тонкости помешала боль. В этот раз она же мешала вспоминать.
   …Игорь стоял в дверях комнаты и улыбался так, словно ему и в самом деле нравилось баловать ее мать. Лара вспомнила короткий, кинжальный укол ревности — и опять улыбнулась. Какое ей было дело до того, что этот верный ученик много лет не забывал свою учительницу? Правда, в тот период жизни ей казалось, что Игорь ходит не к матери, а к ней, к Ларе… Где только нашел он эту книгу, зачем подарил Татьяне Васильевне, хотя мог продать за неплохие деньги?
   Лара попыталась вернуться к реальности, уставилась в монитор, стала продираться сквозь мудреные заросли бухгалтерских отчетов, но глаза отчаянно заломило, и она вспомнила еще одну вещь, более актуальную — она так и не выпила кофе.
   Обычно она сама себе его варила, у них в салоне была крошечная кухонька, но сейчас Лара уже боялась подходить к плите. И даже пожалела, что обходится без секретарши. Вон, у Андрюшки их целый полк…
   Попросить Машу с ресепшен? Но она плохо варит кофе, Лара знала это не понаслышке. Что ж, придется оторвать от дел верную Дину…



32.
   Мариэтта Никостратовна даже не ожидала, что Лара встретит ее так радушно. Как только она поздоровалась с девочкой у стойки ресепшен, Ларочка тут же выглянула из своего кабинета. У нее явно был замечательный слух, потому что голос Мариэтты звучал негромко, мягко.
   — А я вот пришла постричься. Мастера моего вы ведь переманили, — улыбнулась она, адресуя последнюю фразу Тамарочке.
   Тамара Петровна только пожала плечами. Она уже была занята, и, судя по всему, надолго. В кресле сидела молодая женщина с мокрыми, вьющимися на концах волосами, и Мариэтта отметила про себя, что этой требуется стрижка, завивка и укладка.
   — Инна! — позвала Ларочка. — Пройди в зал!
   Из соседнего, массажного, «зала», появилась красивая девушка в очках и в халатике поверх строгого платья. Мариэтта отметила, что туфли у девушки на плоской подошве, «балетки», а вот Ларочка сегодня на каблуках, причем довольно высоких.
   Тут она увидела и краешек бинта на большом пальце, краешек, выглядывающий из-под телесного цвета пластыря.
   Лара проследила за взглядом Мариэтты Никостратовны.
   — Садитесь вот сюда, — она указала на пустующее кресло. — Я с удовольствием постригла бы вас сама. Но боюсь, не сегодня.
   — Вы что-то бледная, Лара, — сказала Мариэтта. — Что-то случилось?
   — Да бывает иногда, — неопределенно ответила та.
   Красавица Инна принялась за дело, и Ларочка отошла, но тут же вернулась:
   — Может быть, зайдете ко мне после стрижки? День заканчивается, и…
   Но она не успела договорить, а Мариэтта — ответить, потому что кто-то вошел в зал — Лара слегка вздрогнула и удивленно сказала:
   — А ты что тут делаешь?
   В зеркале Мариэтта увидела симпатичного мужчину, ей такие нравились: светлые волосы, серые глаза с черными ресницами, худощавый, в джинсах и рубашке с короткими рукавами. Мужчина чем-то был похож на ее старого знакомого, музыканта, умницу, и поэтому она прониклась к нему некоторой симпатией.
   — Да вот… постричься пришел, — сказал мужчина.
   — Проезжал мимо, да? — усмехнулась Лара. — Вон туда иди, там у нас мужской мастер сидит. Наира, займись молодым человеком!
   Мариэтта Никостратовна удивилась — Ларочка говорила как-то странно, резковато, но ничуть не обидно, скорее по-дружески небрежно, так разговаривают со старыми приятелями. Но мужчина явно ожидал какого-то иного тона и немного растерялся. Механически он прошел к указанному креслу и сел, следя за ней в зеркало. У Мариэтты сложилось впечатление, что он зашел сюда не случайно, что он хотел повидать Лару. Поклонник? Друг?
   …Любовник?



33.
   Анжелика Витальевна только что вернулась домой из Италии. В квартире было пустынно, словно здесь никто не жил не две недели, а целый год. Цветы она оставила у соседки, дети обещали заходить в дом, чтобы вытереть пыль.
   Пыли и грязи, правда, Анжелика Витальевна не нашла, но пустой, отключенный холодильник, отсутствие комнатных растений на привычных местах, закупоренные форточки и занавешенные окна — все это делало дом безжизненным и как будто чужим.
   Ужасно захотелось за город, к Андрею. Жаль, что она не предупредила их, что возвращается, они бы заехали за ней в аэропорт, отвезли к себе. Уж там-то, у них, хорошо, солнечно, у детей такой радостный дом, большой и уютный…
   У детей… Бродя по разгоряченному солнцем Риму, гуляя по улочкам Вероны, любуясь Венецией, Анжелика не могла избавиться от мыслей о Ларе. Все думала, что вон тот храм особенно понравился бы ей, а по этому большому пассажу они с удовольствием прошлись бы вдвоем, и Лара обязательно купила бы легкий, как ветерок, шарф, светлые туфли, красивую статуэтку — она умела покупать легко, почти не раздумывая, едва взглянув. Вещь приходилась к месту, подарки нравились одаряемым, одежда подходила, словно на Лару была сшита. Кроме того, она умела подмечать всякие забавные мелкие происшествия, весело хохотала и на ломаном «иностранном» торговалась с продавцами сувениров…
   Анжелика Витальевна выгрузила на большой стол в кухне груду этих самых сувениров. Из каждого мало-мальски примечательного места она привезла статуэтку, иконку, украшение. Вот этот крошечный коврик ручной работы, размером чуть больше тетрадного листа, очень понравится Андрюше. А Ларе — тростниковая флейта и еще фарфоровая кукла в наряде Коломбины. С белого парика куклы осыпались серебряные блестки. Из-под парика торчала прядь «настоящих» волос, ярко-рыжих.
   «Эта женщина изменила твоему сыну. И если бы он об этом узнал, ему было бы больно. А ты думаешь только о ней», — упрекнула сама себя Анжелика.
   Но что-то мешало ей предаваться отречению от снохи.
   «Зачем ей изменять Андрюше? Есть ли причина для измены? Лара так упорно завоевывала его, — возражала себе Ларина свекровь, — неужели он ей уже надоел? Или она узнала о каких-то его похождениях и решила отомстить? Ну, на нее это не очень-то похоже. Тем более что наверняка у Андрея никаких особых „похождений“ и нет. Ему элементарно некогда, он же занят с утра до ночи… Или есть? Он-то не любит Лару так пылко, как она его…»
   Вот эта-то заноза и не давала Анжелике покоя. Зачем? Есть ли смысл Ларе изменять мужу, да еще снимать это на камеру и оставлять улику на месте, где Андрюша ее бы и нашел, если б не его мать? Или нашла бы именно мать. Да и продемонстрировала сыну… Значит, кто-то, выражаясь языком современных сериалов, решил «подставить» Лару и заснял ее «адюльтер». А может, и не было измены, подумала Анжелика, ведь современная техника творит чудеса.
   Вполне возможно, что и так. Но если в этой глупой и некрасивой истории никто и ни в чем не виноват — ни Лара, ни Андрей — то для чего он нужен, этот компромат?
   Анжелика решительно уложила в сумку сувениры, купленные для сына и снохи, и направилась к двери.
   Цветы поживут у соседки еще день-другой, и холодильник постоит в тишине пустой, а ей просто необходимо поговорить с Ларой начистоту.



34.
   Анна уже садилась в машину, когда ее окликнули.
   Она обернулась, но ничего интересного не увидела. В самом конце стоянки, возле своей ржавой тачки, этой консервной банки, на которой он смел возить ее мать, стоял Артем.
   — Аня, — повторил он, — моя цаца сломалась. Не подвезешь?
   — Вызови такси, — сквозь зубы сказала Анна Захаровна. Но, видимо, недостаточно громко.
   Артем подошел поближе и погладил по блестящему боку ее «Каплю». Анна чуть не зашипела с досады и подавила желание вытереть тряпкой следы от его пальцев.
   — Ань, мне очень надо побыстрее к твоей маме, — сказал Артем проникновенно. — Она меня ждет. У нее сегодня какая-то дата…
   — Ага, дата, — хмуро процедила Анна. — У нее годовщина свадьбы с моим папочкой, ей в этот день вечно хочется надраться до чертиков. Ладно, черт с тобой, поехали.
   Она, не глядя на компьютерщика, уселась за руль.
   — Можно вопрос? Только ответь честно, — сказала Анна Захаровна, выезжая со стоянки.
   — По возможности.
   Артем сидел прямо, смотрел перед собой — в вырез блузки или на коленки не пялился, такой пай-мальчик.
   — Что ты в мамочке-то моей нашел? Она ведь старая уже.
   — Аня, — начал Артем.
   — Хватит звать меня Аней!
   — Анна, — поправился Артем, — мне тридцать семь лет. А твоей маме — сорок два года. Посчитай, насколько она старше, пожалуйста.
   — На пять лет. Ну и что? Мужики чем старее, тем блудливей. И выбирают себе малолеток всяких, деток-конфеток.
   — Мне тебя выбрать, что ли?
   Артем удивился так искренне, что Анна обиделась.
   — Это было бы естественней! — сказала она. И тут же закричала, глядя на дорогу:
   — Ну, ты, куда попер! А говорят, бабы водить не умеют! Я на красный не езжу, между прочим!
   — Когда ты злишься, то ведешь себя естественней, — сообщил Артем.
   — Ты это к чему?
   — Да так, к слову. Естественным может быть все что угодно. Я почувствовал влечение к красивой женщине, у которой нет желания выскакивать замуж, у которой самостоятельная дочь… Это естественно.
   — Мужчина должен быть старше, — отрезала Анна.
   — И богаче, — поддакнул Артем.
   — Конечно.
   — И умнее.
   — Что-то мы сегодня такие смелые? И… и умные?
   — Просто я, в свою очередь, очень интересуюсь, что ты нашла в нашем великом шефе? Кроме возраста и денег, разумеется.
   — Деньги. За такие бабки можно и постараться, знаешь ли. Чтобы потом всю жизнь ходить в дамках.
   — А как же любовь? Вам же, женщинам, любовь подавай, чувства, страсти всякие? Откуда такая расчетливость?
   Она чувствовала, что он нарочно ее заводит, подначивает. Но ответила — по возможности! — честно.
   — Я даже не помню, когда с кем-то спала не по расчету, Артем.



35.
   Лара уходила последней. Даже Дина уже отправилась домой. У нее сегодня намечались какие-то гости. Или гость…
   У машины маячила какая-то тень, Лара на секунду даже испугалась. Но еще было не слишком темно, так, серые сумерки, мелкий дождь — никакой бури так и не случилось, прошла стороной, как и головная боль. И она опознала в неясной фигуре Игоря.
   — С пострижкой тебя, красавчик, — суховато сказала Лара, не зная, как себя с ним вести. Зачем он ждал ее? Почему не едет домой?
   — Думал, что ты сама мною займешься, — ухмыльнулся Игорь.
   Зубы у него всегда были замечательные, ровные, блестящие. Не человек, а ходячая реклама зубной пасты.
   — Я женский мастер, — сообщила Лара. — Разве ты не знал?
   — А какая разница? Лар, пойдем куда-нибудь сходим, а?
   — Куда это?
   — Ну… в ресторан. Ты мясо любишь или рыбу?
   — Я еду люблю, Игорек. Я вообще, знаешь, иногда ем что-нибудь, а что? Ты нынче за мною ухлестываешь?
   Игорь расхохотался.
   — «Ухлестываешь»! Ну и слова ты выбираешь!
   — У меня же мама педагог, — усмехнулась Лара.
   Пожалуй, ей и в самом деле хотелось есть. Мяса или рыбы, или и мяса, и рыбы. И большую порцию салата из огурцов. И огромную кружку кофе…
   — У твоей мамы скоро день рождения, — сказал Игорь.
   — Спасибо, что напомнил.
   — Я хотел посоветоваться насчет подарка. Ну, что ей хочется, ты же должна знать! Может, ювелирку или там бытовую технику какую? А?
   — Слушай, давай заедем ко мне, поедим и посоветуемся. Андрей будет поздно, вы не пересечетесь. А по ресторанам мотаться у меня настроения нет.
   — Эй, кто за кем ухлестывает? Как это ты меня приглашаешь в отсутствие мужа?
Лара слегка растерялась. Разумеется, Игорь столько времени был неотъемлемой частью ее жизни. Другом детства, юности, другом мужа, другом матери… Пригласить его было так естественно. И его ссора с Андреем на ее отношение к нему мало повлияла.
   — Ну тогда давай завтра, — выдавила она. Щеки у нее покраснели, стали горячими. Ухлестывать… И вправду, какое-то старомодное слово. И смешное.
   Она вдруг почувствовала, что скука куда-то испарилась. Мучительная, тяжелая, хуже боли в висках и затылке, ужаснее тех тринадцати гастарбайтеров с их бронебойными инструментами, устраивающих иногда в ее голове дорожно-ремонтные работы.
   — Так завтра, да?
   Игорь посмотрел на Лару как-то странно, долгим, внимательным взглядом, отчего она снова смутилась.
   — Да нет, завтра я не могу. Поехали, не буду я тебя компрометировать. Сядем на крылечке, подальше друг от друга, и все спокойно обсудим.



36.
   Уже почти стемнело, когда Анжелика Витальевна подъехала к дому Андрея. И вновь пожалела о своей старомодности — надо было позвонить, предупредить… Она извлекла из сумки телефон, руководствуясь народной мудростью, что лучше поздно, чем никогда, выслушала от сына нотацию насчет своей излишней самостоятельности, узнала, что он будет дома поздно, а Лара — с минуты на минуту, и поднялась на крыльцо.
   Вот что ей не нравилось, так это то, что дети работают не как все люди, а без отдыха. У них практически не случалось выходных и отпусков, хотя уж Андрюше-то вполне можно было и отдохнуть. Его компания была вполне налаженной структурой, которая как-нибудь продержалась бы без него пару месяцев.
   …У ворот горел небольшой фонарь, а над крыльцом висела маленькая лампочка зеленого цвета. Ее света едва хватало, чтобы отыскать в сумке ключ и вставить в скважину.
   «Да-да, скоро осень. Вон, уже стало быстро темнеть по вечерам!» — мысленно посетовала Анжелика, роясь в карманах сумочки. С улицы послышался деликатный шум автомобиля, мягкое шуршание покрышек.
   Ворота открылись, и Анжелика увидела, как к гаражу подъехала Ларина машина. Кроме самой Лары в ней сидел какой-то мужчина.



37.
   Марина снова взглянула на часы. Конечно, время было не то чтобы слишком позднее, случалось, что ее не в меру самостоятельный сын возвращался и позже. Но для тревоги нет определенного часа.
   …Как-то раз, когда Дениске было лет восемь, он отправился к другу в гости. Друг жил в соседнем доме, Марина из окна проследила, как сын прошел через двор и скрылся в подъезде, а чуть позже увидела его силуэт в окне почти напротив. Через час Марина взглянула на это окно и безо всякой причины ощутила ту самую, невыносимую, жгучую тревогу. Она позвонила матери Денискиного друга, и та сообщила, что мальчики только что вышли из квартиры. На то, чтобы дойти до дома, им понадобилось бы от силы десять минут — это если подниматься и спускаться по лестнице со скоростью больной черепахи. Марина выдержала пятнадцать и понеслась во двор. Мальчиков нигде не было видно, и она вбежала в подъезд, и не сразу поняла, откуда слышится тоненькое «Помогите!» Голос несся из шахты лифта, из-за закрытой двери.
   Зачем ребятам понадобилось ехать на лифте с третьего этажа, осталось невыясненным — Марина как-то забыла спросить об этом с самого начала. Лифт был старый, падал уже раза два. Детям повезло, что они не спускались с девятого, а так, говорят, даже грохота особенного не было. Правда, Денис сильно ушибся, упав и неудачно приземлившись на зад, а его друг ухитрился вывихнуть плечо, хотя вроде бы ни обо что не ударялся.
   После этого случая Марина доверяла своему внутреннему голосу. И сейчас этот голос начинал ее донимать. Не так нестерпимо, как тогда, давно, но все-таки ощутимо: вот как в другой раз…
   Где-то неподалеку взвыла автосигнализация. Марина вздрогнула, схватилась за сотовый. Тот молчал, как трупик моллюска. Поморщившись, она отодвинула черное холодное тельце и принялась переключать телевизор с канала на канал. На улице уже было темно, как у коровы в желудке… Если не прекратить эту игру в мрачные сравнения, можно дойти до абсурда, сказала себе Марина и сразу же принялась представлять, как можно до него дойти. Простите, как пройти до абсурда? Держите курс вон на те дома, которые зюйд-вест, а там переменными галсами до…
   Звонок в дверь заставил Марину подпрыгнуть на месте.
   На пороге стоял мужчина, довольно высокий, светловолосый, с резкой складкой на лбу. Он держал за плечо ее сына. Крепко так держал, наверное, больно. Вид у Дениса был взъерошенный, но, слава богу, не испуганный.
   — Добрый вечер, — сказала Марина. — Вы к нам?
   — Я… Этот… Кхм… Пацан — ваш?
   — Кажется, мой. Не могли бы вы поднести его поближе к свету, я погляжу?
   Мужчина слегка растерялся.
   — Я тут неподалеку машину оставил ненадолго, — сообщил он. — Возвращаюсь, а он…
   Мужчина тряхнул Дениса, и тот зашипел сквозь зубы.
   — Скажи маме, деточка, что ты там натворил? — спросил светловолосый.
   Марина припомнила вой сигнализации.
   — Машину хотел угнать, да? Деничка, сынок, тебе уже играться нечем? — в тон незнакомцу спросила Марина, хотя больше всего хотела закричать: «Да отпусти же его, отпусти!»
   — Да вы проходите, не стесняйтесь. Если что, я разрешу вам остаться и присутствовать на образцово-показательной казни.
   — На показательной… Да что вы все шутите, женщина! — рассердился светловолосый. — Ведь не в первый же раз! То мусор, то стекло, а то еще это!
   — То еще что? — поинтересовалась Марина, подозревая, что перед ней сумасшедший.
   — Вы еще про интернет припомните, — вякнул было Денис, но незнакомец снова тряхнул его за плечо.
   — И про интернет! А вы придержали бы ребенка, а то он у вас от рук совершенно отбился, все ему позволяете! А он на машине нацарапал — сами знаете что, три буквы. Вы когда-нибудь пытались закрасить то, что ножом нацарапано?
   — Ну вот что, отпустите моего сына, — сказала Марина мягко. Перед ней явно был не псих и не милиционер — обычный человек. И шутить что-то больше не хотелось — кураж прошел, осталось некое неудобство. — И пройдите, что на площадке в полдвенадцатого орать. Как вас зовут?
   — Игорь, — сказал незнакомец и вошел в квартиру, так и держась за Денискино плечо. Тот дергался, шипел, как кипящий чайник, но освободиться не мог.
   — Мам, это точно он, — заныл сын, и Марина разозлилась не на шутку.
   — Ты скоро на всех уже кидаться будешь! То Андрей тебе не угодил, то теперь вот он, да?
   Она схватила Дениса за руку, выдернула из хватки светловолосого и подошла к нему вплотную.
   — Еще раз узнаю, что ты своим частным сыском занялся, неуловимый мститель, я тебя выпорю. А компьютер продам к чертовой бабушке. Иди на кухню и грей суп.
   — Ну, мам…
   — Быстро. Так, а вы что имеете сказать? Вам за ремонт заплатить, за покраску или дать денег на новый автомобиль? Что там у вас, — она окинула мужчину беглым взглядом, — девятка или подержанный «Форд-фокус»?
   Он смутился.
   — «Фокус», — сказал он. — Мне не надо денег. Я просто…
   Похоже было, что он и вправду забыл, зачем приволок Дениску на расправу и какой расправы желал.
   Что ж, и на том спасибо, другой бы пацану все ребра переломал, а этот вроде бы ничего, интеллигентный. Бить не стал.
   — Он у меня Робин Гуд, — сказала Марина с плохо скрытой гордостью.
   Игорь скривил губы и сказал:
   — Скажите своему Робину, что я его знать не знаю и что незачем на меня кидаться, народный мститель тоже нашелся. В следующий раз доложу участковому шерифу, пусть разбирается.
   Он махнул рукой и вышел, и Марине пришлось закрыть за ним дверь, потому что хлопать дверью тот не стал.



38.
   Игорь шел к своему «Форду» и посмеивался. Надо же так «удачно» оставить машину — прямо во дворе своего тайного врага! И как после этого не верить в совпадения? Ведь всего-навсего поставил автомобиль неподалеку от Лариного салона — чтобы и недалеко идти, и Ларке на глаза не попался.
   И вот — нате вам!
   …От Лары он рассчитывал уйти не так — по его сведениям, Андрей должен был вернуться домой поздно, и можно было бы успеть… а там — вызвать такси… но какой-то черт принес туда Андрюхину мать. Ну что она там забыла в начале одиннадцатого, под дверью? А Ларка — та молодец: и бровью не повела, вышла из машины, повела их пить чай. Анжелика, конечно, приставала с вопросами: почему не на своей машине? Почему давно не был — что, поссорился с Андрюшей? И раз уж заехал, то что же не предупредил, не согласовал с Андреем и так далее?
   Игорь устал отбрехиваться и ушел. Не совсем удобно получилось, да и Ларку он вроде как немножко подставил. Но что ему оставалось? Не дожидаться же Андрея, в самом деле. Сел на последнюю маршрутку, сэкономив на такси, добрался до брошенного на произвол судьбы автомобиля и… увидел пацана. Тот что-то сосредоточенно выцарапывал на черной лаково блестящей поверхности «Форда».
   Игорь подкрался сзади и крепко взял мальчишку за плечо. Тот попытался вывернуться, но не тут-то было! Если ты не спортсмен и не чемпион, то тебе не справиться со взрослым мужиком в одиночку — таков закон. Пацан все-таки рванулся, ударился о стекло. Заорала дурниной сигнализация.
   — Ну и что мы тут делаем? — спросил Игорь. Менять машину снова в его планы не входило, ему жаль было испорченной эмали. И он хорошо помнил слова Василия: «Судя по почерку, на тебя напал бешеный подросток».
   Возможно, данный индивид не был тем самым человеком, который здорово подпортил ему жизнь своими выходками, но сейчас именно он попался на порче машины, и Игорь прикидывал, как бы поудачнее проучить хулигана.
   Тот шмурыгнул носом, и Игорю как-то не захотелось «учить» его обычным битьем. Судя по сложению и вялым подергиваниям, символизирующим попытки освободиться, парень не входил в сотню самых сильных людей квартала, не то что мира.
   — Здесь живешь? — спросил Игорь.
   Подросток молчал.
   — В милицию, что ли, тебя сдать, хулигана…
   — А я тогда скажу, что вы мошенник. И это… растлитель малолетних. И…
— Ага, тебе сразу поверят, — задумчиво сказал Игорь. — Тащи меня домой, матери тебя сдам, пускай воспитывает. И заодно за покраску платит.
   — Сейчас, разбежался, — заупрямился пойманный, — я вообще не здесь живу, а… далеко.
   — В такое время — и далеко от дома? Не верю. Пошли-пошли, а то я тебя самого разукрашу — мама родная не узнает.
   Если бы пацан был понаглее и продолжал сопротивляться, ничего бы Игорь с ним не сделал. Но, встряхнутый за шиворот пару раз, хулиган повел своего пленителя в один из ближайших домов.
   Игорь не ослаблял хватку ни на секунду.
   — А вот почему, интересно, ты именно на мой «Фордец» глаз положил, а? Других тебе машин мало, поганец? Я из-за вас, шпанят, меняю их, меняю…
   Пацан опять подозрительно зашмыгал носом, и Игорь на всякий случай сжал пальцы на его плече посильнее.
   — Хотите, я вам будущее предскажу?
   — Ясновидящий, что ли?
   — Вас еще не то впереди ждет. Всех мошенников ожидают крупные неприятности, потому что на каждого найдется свой мститель.
   — И много вас, мстителей? — поинтересовался Игорь. — Или я такой пока один — мошенник и вообще гад?
   — Да таких, как вы, которые у честных людей деньги берут на квартиры, а потом им шиш с маслом… таких стрелять надо!
   — Э-э, да ты все-таки тот самый, из-за кого я… — начал Игорь, но мальчишка остановился перед крашенной в непонятный цвет дверью под тусклой лампочкой и сообщил:
   — Пришли уже.
   «Ладно, — рассудил Игорь, — сейчас поговорю с родителями, а потом зайду к Василию и попрошу с пацаном поговорить отдельно. Пускай этот артист его попугает!»
   — И на будущее. За единственный свой дом, который я пытался продать, я рассчитался. Так что не старайся, хуже, чем вышло, не сделаешь.
   Пацан уже жал на пуговку звонка, но ответить успел:
   — А мне и не надо. Я просто не удержался. Я Воронину Андрею Палычу больше насолить хочу.
   …А мать у пацана оказалась что надо, храбрая бабенка. И с юмором у нее все в порядке, и вообще…
   Игорь опять засмеялся, садясь в поцарапанный автомобиль. Как это она ему: «Я вам позволю присутствовать на образцово-показательной казни». Надо же такое придумать…
   Вот ему, Игорю, сейчас думать не хотелось. С «неуловимым мстителем» было покончено. Вряд ли он будет продолжать свою партизанскую войну. Если только в тылу пресловутого Андрея Палыча… А вот с его собственными планами на месть было неясно.



39.
   Сгорать со стыда вроде бы было нечего, но под внимательным взглядом свекрови Лара почему-то краснела и сбивалась с мыслей. Игорь сразу же забыл, что хотел обсудить что-то там насчет подарка ее маме, и попросту слинял. Это было не слишком-то красиво с его стороны. После неприятной и незабытой истории с диском Анжелика впервые приехала к Ларе, да еще с намерением остаться на ночь или на пару деньков (иначе зачем приезжать так поздно?). И тут — нате вам, друг Андрея приезжает к его жене в отсутствие мужа. Что должна думать бедная свекровь?
   — Смотри, Ларочка, — говорила ей тем временем «бедная свекровь». — Это вот венецианское зеркало, правда, маленькое. И флейта. И вот еще статуэтка из Флоренции, я, когда ее увидела, сразу подумала: тебе бы понравилось… ну и купила.
   Лара взглянула на статуэтку — тоненькую девушку в маскарадном костюме. Какая-то она скучная, ненастоящая. Лицо глупое, что ли, или руки-ноги грубоваты для такой стройной фигурки… И что думает по поводу такого равнодушия к безделушке Анжелика? Ведь готова простить, несмотря на этот непонятный визит Игоря, ведь выбирала, везла, и сейчас сидит здесь, не ушла в негодовании…
   — Жарко там? — невпопад спросила Лара. — Я слышала, что жарко.
   — Ну, у нас тут тоже не мороз. Везде фонтаны, кондиционеры, в музеях вообще постоянная прохлада, ты же знаешь музейные порядки… В общем, нормально. Жить можно… А ты…
   Лара схватила зеркальце и стала усиленно рассматривать серебряную оправу, в которую, словно драгоценность, было вделано блестящее стеклышко размером с ладонь.
   — Я вот тут подумала… Тебя или Андрюшу никто не шантажирует?
   Лара подышала на глянцевую поверхность зеркала и сказала своему отражению:
   — Вроде бы нет. А что?
   — Да я так подумала… Тот диск с… ну, ты знаешь. И у Андрея, как у всякого обеспеченного человека, могут быть недоброжелатели. И ты тоже можешь кому-то мешать, например, кто-нибудь хочет вас развести или еще что… Вот и Игорь тебя провожает. Зачем?
   — Провожает? — удивилась Лара.
   — Я не настолько наивна, чтобы верить всему этому лепету, что он не застал Андрюшу, забыл позвонить, авто в ремонте, а тут случайно — ты. Здесь два варианта: или у вас роман, или он тебя провожает, чтобы от чего-то — или от кого-то! — уберечь. Первое я исключаю сразу.
   — А… почему?
   — Да вы сто лет знакомы! Если бы он к тебе питал какие-то чувства, он бы раньше их проявил, не стал дожидаться, пока ты замуж выйдешь. Шансов у него было предостаточно.
   «Да, действительно, — Лара потерла виски, в которых снова набирала силу боль, — почему именно сейчас? Был бы неравнодушен — признался бы давным-давно. Непохож Игорь на молчаливого романтика, способного несколько лет носить в себе безответное чувство!»
   — Значит, что-то происходит, и вы не хотите меня пугать, — заключила Анжелика, явно получая удовольствие от собственной проницательности. — Напрасно! Меня так просто не испугать, мои дорогие.
   — Нас не шантажируют, Анжелика, — успокоила ее Лара. — А если что и происходит, то… может быть, чья-то шутка глупая или кто-то нам решил подгадить по мелочи. Но ничего такого! И… я хотела сказать вам спасибо, Анжелика, что не поступили тогда как классическая свекровь. Не показали диск Андрею. Там был банальный монтаж, и Андрея он бы не обманул. Но по крайней мере неделю мы были бы в ссоре.
   Лара старалась быть спокойной, и, кажется, ей это удавалось. Пусть свекровь слышит, как легко она, Лара, об этом говорит. Пусть знает, что никогда и ни с кем она не изменяла мужу.
   — Я тебе верю, Ларочка, — сказала Анжелика Витальевна. — А знаешь что, давай чаю попьем! Вот чего я в Италии не встречала, так это хорошего чая, как я люблю, крепкого, сладкого…
   — Давайте! — обрадовалась Лара.
   …А все-таки интересно, подумала она, ведя Анжелику пить чай, а что было бы, если б свекровь не приехала? Стал бы Игорь приставать к ней или нет?
   «Да наверняка стал бы. Зачем же еще напросился-то? — ответила она себе. — А вот зачем ты его пригласила?»



40.
   Анна медленно провела по лицу ватным кружком, пропитанным нежным молочком для снятия макияжа. Для нее ритуалом было не нанесение косметики на лицо, а именно вечернее священнодействие, призванное от этой красоты избавиться. Утром она красилась быстро — настраивалась на работу, на жизнь, которая, как известно, есть борьба. Освежая макияж днем, уже не спеша и со вкусом, она думала о тысяче дел, которые предстояло провернуть. Но вечер принадлежал освобождению от всего этого утреннего и дневного груза. Анна даже выключала телефон, что бы не мешал. И колдовала у зеркала минут двадцать.
   Кожа словно оживала от прикосновений, нежные тоники и кремы приятно пахли, расслабляли и успокаивали. Душ, пара яблок вместо ужина, и можно спокойно посмотреть какой-нибудь глупый фильм или полистать перед сном глянцевый журнал. На ночь вредно смотреть всякие ужасы или читать что-нибудь умное, не уставала повторять мама. А то приснится что-нибудь, а утром глядишь — морщинки вокруг глаз или, не дай бог, темные круги.
   В кухне на столе стоял на желтой тарелке сочный и толстый ломоть дыни, от которой умопомрачительно пахло по всему дому, и Анна напряженно вспоминала, есть ли в руководствах по правильному питанию хоть что-то, что порочит честное звание этого фрукта… или овоща? Выходило, что нет, дыня во всех отношениях безопасный для фигуры, полезный для организма продукт.
   Сначала она отрезала небольшой кусочек маленьким ножиком и подцепила его с тарелки десертной вилкой, но, едва проглотив неземное яство, поняла, что полжизни пройдет в таких сомнительных усилиях, а для чего? Ведь дома ни души, мама, кажется, гуляет со своим ненаглядным Артемом. Анна ухватила ломоть поудобнее и вгрызлась в него, как это делала в детстве, когда дыни или арбуза никогда не бывало много, и так приятно было кусать прямо из середины, и с ушей капало, и щипало подбородок…
   Вот как раз когда закапало с ушей, в кухню вошел Артем.
   Как это она прозевала его и мамин приход? Мама всегда кричит с порога:
   — Анюта, мы дома!!!
   Особенно когда они с Артемом (а раньше с Колей, Никитой и дальше по списку) выпьют где-нибудь в летнем кафе пива. Или — это если зимой — водки в каких-нибудь «Трех пескарях».
   Анна торопливо опустила дыню на ярко-желтую тарелку и вытерла уши и щеки салфеткой. С вызовом уставилась на Артема. «Попробуй, скажи что-нибудь! Я у себя дома, а вот ты — нет!»
   Артем не торопился с замечаниями, даже не улыбался.
   — А где мама? — спросила она наконец.
   — А она не дома?! У нее телефон выключен, у тебя тоже. Дурацкая же привычка — выключать…
   — А ты что, никогда его не вырубаешь? — удивилась Анна. Хотя его привычки ее не должны интересовать. Интересно другое…
   — Откуда у тебя наши ключи?
   Анна встала якобы затем, чтобы убрать со стола, и заглянула в глаза Артему. Красивые у него глаза, у негодяя, темно-карие, с прямыми и густыми, хоть и коротковатыми, ресницами, и волосы хорошие, каштановые, «ежиком».
   — Не очень что-то у вас дела, да? — спросила она. — Мать-то от тебя уже бегает! С другим, небось, гуляет. Она у меня такая!
   Она убрала недоеденную дыню в холодильник, ополоснула нож и сунула его в ящик стола, а потом провела рукой по верхней полке возле кухонной двери. Там лежал запасной ключ, и сейчас его не было. Артем следил за ее передвижениями, не двигаясь с места.
   — Сам взял, что ли? Слямзил? А зачем?
   — Чтоб было, — ответил Артем сухо. — Ладно, нет так нет… Пойду я.
   — А зачем приходил-то?
   Он вдруг усмехнулся — тоже как-то суховато, невесело.
   — Думал, что ты меня ждешь.
   — С какой это стати? Нужен ты мне. У меня, сам знаешь, другие цели и идеалы!
   — Знаю я твои идеалы, — сказал Артем.
   Подошел, твердыми, сухими губами быстро поцеловал в губы и чуть ли не убежал в прихожую. Но замешкался с замком, так что хлопнуть дверью не получилось. А пока ковырялся, Анна его настигла и развернула лицом к себе.
   — Что ты себе позволяешь, — сказала она тихо и яростно. — Ты мелочь, альфонс, я тебя уничтожу! Не смей со мной так! Я тебя…
   — Да подавишься, — сказал Артем, высвобождаясь, и на этот раз с легкостью отпер дверь.
Анна хлопнула ею так, что чуть не оглохла — а может, это от злости, не от хлопка? — и бросилась к себе в комнату.
   Села перед зеркалом, взъерошила волосы и сказала вслух:
   — Мне нужен Андрей. Мне нужен только он.
   Прозвучало неубедительно, и Анна погасила свет, легла на застеленную кровать и долго лежала и глядела в темноту. Перед глазами плясали яркие оранжевые точки, складываясь в огненные узоры, и среди них виделись Анне серьезные, красивые карие глаза.
   «С любовью одни недоразумения, — говаривала ее влюбчивая мать. — Если сможешь, лучше уж так, без любви, чтобы только деловые отношения. Я вот так не могу, но ты другая. У тебя получится».
   Где-то она сейчас, с кем? Нашла новое приключение? Почему бросила Артема?
   Тьфу ты, опять Артем. Нет, он не то, не то. Нам нужно вытянуть другой билетик, посчастливее…



1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60