1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60


21.
   — А еще можно косметологию расширить, — сказала Дина задумчиво и потянула вниз рукава блузки.
   Она сидела в кресле, поджав ноги, туфельки сиротливо валялись на полу, по которому ужасно сквозило, а Лара как ни в чем ни бывало просматривала файлы и нисколечко не зябла!
   — Накинь пиджак, — предложила начальница, не глядя на Дину. — Простудишься.
   Пиджак — это хорошо, только Дина оставила его на вешалке за ширмой, возле ресепшена. Идти туда не хотелось.
   — Наверное, лето уже кончилось, — сказала Дина. — Уже третий день холодно!
   — Ага, скоро снег обещали.
   — Когда?
   — Да месяца через три, не позже. Косметология — это хорошо, особенно лечебные массажи и маски. Коктейли тоже отлично, пилинги. К зиме можно и лазер установить. Деньги только нужны.
   — Ну да, — согласилась Дина, — нужны.
   Она так посмотрела на начальницу, чтобы та поняла, что финансами она, Дина, не занимается, это прерогатива Лары.
   — Кредит можно взять, — предположила Лара, — или со спонсорами договориться. Что у нас с «Байерсдорфом»?
   — Да ничего, — всплеснула руками Дина, — я прямо в шоке. Они опять финтят — им якобы из Москвы деньги не перевели, сами, мол, с хлеба на воду перебиваемся.
   — Ага, и на хлебе три слоя икры, и вода «Перье», — ухмыльнулась Лара. — Ну что ж, у нас есть еще богатенький Буратино, поработает опять меценатом. Или инвестором? А, черт его знает.
   — Вы про мужа, Лариса Анатольевна? А он даст?
   Лара закурила и снова усмехнулась, выпуская струйку дыма:
   — Надеюсь.
   Дина скользнула ножками в туфли и, ежась, побежала надевать пиджак. Что за мороз среди лета! Температуру ниже двадцати трех Динин организм не любил. Ей бы жить себе в Ташкенте или ну хоть в Краснодаре! Здесь же какая-то вечная мерзлота! Жарко бывает от силы три недели за все лето. Как подумаешь, что есть еще более холодные края, так прямо кровь стынет…
   Хорошо Ларе, она не мерзлячка.
   И еще хорошо Ларе, что у нее муж такой богатый. Надо денег — даст, и не надо — все равно даст. Вот бы Дине найти такого мужа!
   И обогреватель…



22.
   Анна Захаровна сегодня выглядела особенно красивой и особенно неприступной. Роскошные волосы, ради торжества окрашенные в серебристый цвет, уложены в элегантную прическу, платье из новой коллекции известного французского модельера выгодно подчеркивает все достоинства идеальной фигуры. Все совершенно: зубы, ногти, ноги в серебряных босоножках и руки в платиновых браслетах и кольцах. Андрей, разумеется, любит, когда цацек побольше и блеск поярче, но настоящая гламурная девушка никогда не уподобляется новогодней елке — разве что непосредственно на Новый год, до которого еще ой как далеко.
   К тому же нельзя забывать, что его кикимора сама рулит салоном красоты и придирчиво относится к нарядам — перед ней надо держать марку. Пока надо — но это вопрос времени, а потом будут прогибаться перед нами!
   Анна взглянула в зеркало. Пожалуй, впечатление от общего великолепия портит кислое выражение лица. Этой кикиморе Ларисе до сих пор не влетело, а ведь Анна Захаровна рассчитывала, что соперница вылетит из своей «резиденции» еще две недели назад! И место для корпоратива раздражало: Анна рассчитывала на «Президент», но Андрей выбрал «Bierhaus»! Пивной ресторан, вы только подумайте! Какая пошлость! Секретарша Олечка говорила, что сначала шеф намеревался остановить выбор на демократичном кафе «SMS», но там уже было занято. На вкус шефа не может повлиять даже его мымра, даром что стилист. Как она его еще заставляет носить на работу приличные шмотки, раньше он таскал джинсы, купленные на рынке. Ничего, уж она, Анна, за него возьмется. Привьет ему вкус и чувство стиля, это уж точно.
   Анна вышла в зал — уже собралось порядочно народу.
   Андрей под ручку со своей кикиморой встречал гостей. Мамаша кикиморы уже что-то жевала в уголке. Компьютерщик Артем, вполне элегантный в костюме, беседовал с незнакомой девицей в «двойке» от Манукяна. Юбка-клеш открывала круглые, крепкие икры и стройные лодыжки. Фигурка с пропорциями песочных часов и гладкие русые волосы — да, у Артема вполне есть вкус, а не только компьютерный гений!
   Под тяжелым взглядом незнакомка забеспокоилась, обернулась.
   Красивое лицо. Ухоженное, молодое, не скажешь, что хозяйке не двадцать пять. Оно показалось Анне знакомым.
   Боже, да это же та корова из бухгалтерии «Хауса»!
   Как она посмела сюда явиться?
   Анна поправила воздушную прядку, выбившуюся из-за уха, и направилась к бухгалтерше с улыбкой истинной хозяйки положения. Внезапно Артем взял корову под ручку и повел к окошку. Та улыбнулась и кивнула Анне Захаровне, словно своей ровне. У окошка стоял красивый мальчик лет четырнадцати, пришедший, наверное, с кем-то из гостей. Судя по дорогому костюмчику, не из рядовых детишек.
   «Ладно, — решила Анна, — сейчас не время скандалить. Пришла так пришла, мымра старая».



23.
   Андрей начал скучать с самого начала. Шли минуты, входили гости, чинно здоровались, хотя большинство из них уже видели своего шефа на работе еще часа два назад. Лара, обычно всегда весело щебетавшая в таких случаях, стояла, переминаясь с ноги на ногу, и помалкивала. Никаких шуточек типа: «Захаровна-то твоя как вырядилась! Вся в серебре!» или: «Что-то вашего Паши не видать, неужели уже пацталом?» Только впивается взглядом в каждого, как будто ждет кого-то или вычисляет маньяка.
   А Маринка молодец, красивый костюм прикупила. Есть у нее вкус, что ни говори. Вон Артем уже возле нее вьется, ухажер чертов. Андрей подозвал компьютерщика.
   — Артем, — сказал он деловым тоном, — вы зайдете завтра ко мне домой? У меня снова проблемы с системой.
   — Ладно, — кивнул тот, — зайду. Вы замечательно выглядите, Лара.
   И поцеловал ей руку, подлец. Какой у них компьютерщик ловелас, однако!
   — Да? — рассеянно спросила жена, глядя то на свою руку, то на руку Артема. — А я вас не помню… Вы из «Гранда»?
   — Я же скорая помощь. Этакая фея-починка, — сказал Артем, оборачиваясь на Марину. Ему явно не терпелось снова присоединиться к ней.
   Марина беседовала с каким-то немножко нервным незнакомым пацаном, так что ей скучно не было.
   А Артем как-нибудь потерпит.
   — Он же заходил к нам с месяц назад, не помнишь? — сказал Андрей.
   — Разве? — заинтересовалась Лара. — А что вы чините?
   — Да компьютеры же! — ответил Артем и поспешил отойти, пока не задали новых вопросов.
   А что это за мальчик с Маринкой? Не отходит от нее ни на шаг. Андрей отцепил от себя Лару, предложив ей проведать маму (а то что-то заскучала тещенька) и решительно направился к любовнице.
   — Привет, — сказал он Марине. Артем стоял рядом, боялся, что Андрей от него сейчас ее уведет.    — Что это за кавалер с тобой?
   — А это мой сын, Дениска.
   — Я думал, он у тебя еще маленький, — смутился Андрей. Его никогда не интересовали никакие дети, ему представлялось, что дети — это сопли, вопли и назойливый лепет. Вполне взрослого сына при Маринке он как-то себе и вообразить не мог.
   — Ну, здравствуй, Денис, — сказал Андрей, и тут уж сам поспешил отойти.
   — Мам, давай уйдем, — услышал он за спиной. — Скучно тут.
   — Тебе бы только за компьютером сидеть, — сказала Маринка. — Что тебе тут не так?
   — Я их ненавижу всех, — сообщил пацан. — Чтоб они все сдохли.



24.
   Марина покраснела.
   — Дениска, — сказала она, — перестань сейчас же. Это же… это моя работа.
   Она воровато поглядела на Андрея — тот не оборачивался, шел к своей жене, кажется, но Марине все-таки почудилось, что широкая спина любовника слегка вздрогнула. Разумеется, он услышал — и оставалось лишь надеяться, что воспринял эти слова как глупую выходку подростка, не более.
   — Работа, — прошипел Денис, слава богу, на ухо матери, — это не работа, а твой хахаль. И это он тогда…
   — Не он! Я тебе сто раз говорила, что не он!
   — Он и друган его, — шептал упрямый Денис. — Мы из-за них в трущобах живем, а ты его выгораживаешь.
   — Все, хватит. Если хочешь — езжай домой, деньги я дам. Не порти мне настроение! Уходи.
   — Мам…
   — Иди-иди. За компьютером посидишь, чаю попьешь, а я от тебя отдохну! В кои-то веки я тебя в люди вывела, а? А ты давай гадости про них сочинять!
   Дениска надулся и отошел в сторонку, но домой явно не собирался, хоть на том спасибо. Он подергал за рукав зазевавшегося Артема и затеял обстоятельный мужской разговор. О компьютерах, конечно, — оба одним и тем же увлекаются, о чем же еще и разговаривать. Марина направилась было к столу, но навстречу попались — идущие с разных сторон, стремящиеся в одну точку — директор «Гранда» Анна Захаровна и жена Андрея.
   Лариса была красива. Марина аж позавидовала сопернице — такие рыжие, замечательно уложенные волосы, такая нежная кожа! Анна была эффектна, но скорее отпугивала своим нестерпимым и холодным блеском. «Голая Элен» Толстого вспомнилась почему-то Марине, хотя классику она со школьных времен не перечитывала, да и не собиралась.
   Как бы невзначай встретившись возле канапе с соленой рыбкой, Анна и Лариса обменялись кивками. Лара была явно чем-то расстроена. Или скорее выбита из колеи. На ее лице витало то рассеянное выражение, какое бывает, если долго и мучительно думаешь — выключила ли утюг? закрыла ли окно? включила ли будильник? — или что-то еще в том же роде. Анна же, словно и не замечая Лару, разглядывала ее, Марину, а Марина решительно схватила бутерброд и прошла мимо влиятельной гранд-дамы. Очень она нам нужна, эта Анна! Знать мы ее не хотим и не будем…
   — Хороший костюм! — сказала ей директриса, игнорируя Маринину попытку к бегству. — Надо же, и в нашем городке есть приличные вещи. Правда, это всего лишь весенний сезон, но для нашей глубинки…
   Марина стояла, как оплеванная. Дело было не в словах. Ни сезоны, ни показы ее не интересовали, она купила первый приглянувшийся наряд, подошедший по фигуре и цене. Но Анна явно ее цепляла, и так непринужденно, так нагло — а Марина и в школе не могла как следует ответить на такие «наезды», и на работе не привыкла, и вообще… не умела она, когда нужно, ответить так остро и ядовито, как того требовала ситуация.
   — Ой, не скажите, Анна Захаровна, — сказала Лариса, откусывая крошечный кусочек от листика петрушки. — Сами-то вы, я вижу, в Париже одевались?
   — В Париже, — покосилась на жену хозяина Анна.
   — На рождественской распродаже были, да? Я там домработнице платьице купила на сорокалетие.
   Анна Захаровна вдохнула, открыла рот — но Лара уже подхватила Марину за локоток и повела куда-то в самую толпу.
   — Терпеть ее не могу, — сообщила она Марине. — Вы из «Хауса», да? Наших-то я вроде знаю.
   Марина кивнула.
   Через несколько шагов она не выдержала — обернулась. Анна Захаровна смотрела на Андрея взглядом задумчивым и нехорошим. Потом перевела взгляд на Марину и встретилась с нею глазами. И тут уж улыбнулась во все свои замечательные тридцать два, да как улыбнулась! Лара тащила Марину, как медсестра раненого бойца, и улыбка Анны ее не касалась, но было ясно: стерва-директриса знает, что жена шефа тянет в гущу событий никого иного, как его любовницу.
   «Пикантная ситуация» — так, наверное, написал бы Сидни Шелдон, которого иногда почитывала Марина. А может быть, и не написал бы, шут его знает.



25.
   Яночка пошевелила пальчиками, дескать — обожди! Игорь уселся за перегруженный стол, отодвинул от края особо ненадежную кучу бумаг и с интересом прислушался к Яниной болтовне.
   Та держала свой ярко-зеленый, лаково-блестящий телефончик изящно — и болтала изящно, придерживаясь несвойственного ей рафинированного тона.
   — Ну все, сладкий мой! Пока, Димуля, пока-пока, мой хороший, до вечера! — наконец прощебетала Яна, и крышечка телефона мягко хлопнула.
   Игорь решил не спрашивать, с кем она так воркует.
   — Ну что, все в порядке? — спросила Яна своим обычным, чуточку ворчливым сопрано.
   — С кем это ты… так?
   — Как?
   — «Сю-сю-сю», — неуверенно сказал Игорь. — Со мной хоть бы раз так заговорила, а?
   — Всегда думала, что тебе нравятся стервы, — пожала плечиком Яночка. — И всегда хотела тебе нравиться. Не вышло…
   — Не вышло, — промямлил Игорь.
   Вот поди пойми их, женщин! Она ему столько времени жизнь отравляла, плешь проедала и кровь пила — и все потому, что «думала», что ему это нравится!
   А его она спросила?
   Игорь криво улыбнулся.
   — Игорешка, ты же вроде терпеть не можешь эти «сю-сю-сю»? — засмеялась Яночка.
   — Да, не могу, — вздохнул Игорь, — но хотя бы раз в месяц — хотя бы для интереса! — ты могла бы говорить мне «мой хороший».
   — Как и ты мне, — отрезала Яна уже без улыбки. — Ладно, проехали. Мы уже развелись, так что ссориться нам вроде как незачем. Давай обсудим дела насущные, они меня больше волнуют, чем кто кого сколько раз в прошлом обидел.
   Игорь подвинулся к компьютеру, смахнул со стола какую-то газетку — Яна подхватила ее в воздухе и, садясь в кресло, удивленно протянула:
   — Ой, смотри, Андрюшка с Ларкой. Где это они такие… красивые?
   Игорь взглянул на фотографию, потом на заголовок.
   Пробежал глазами заметку. Отложил газету и сказал:
   — Значит, так, да?
   — Что такое?
   — Да ничего, Ян. Давай работать.
Но деловые беседы что-то нынче никак не клеились. Игорь стал рассеян, хмур и вскоре ушел из магазина. Он сел за руль и минут десять сидел неподвижно. Получалось, что Андрей не просто подлец — с большой буквы подлец, ибо Игорь продал строящийся дом агентству «Хаус», то есть Андрею же. Об этом свидетельствовала газетная заметка, в которой говорилось, что это агентство только что отпраздновало слияние с крупной конторой «Гранд-недвижимость».
   Игорь знал, что у «Гранда» имеется несколько филиалов, скрытых дочерних фирм и прочих «точек», — не подозревал лишь, что и «Хаус» принадлежит Андрею. Зато теперь знал.
   Он еще раз посмотрел на фотографию в прихваченной с собой газетенке. Даже на ней Лара была хороша. А Андрей рядом с ней выглядел жиреющим, зажравшимся хищником, положившим лапу на законную добычу.
   «Этой добычи я тебя могу лишить, — подумал Игорь. — Вот ты побесишься!»



26.
   Анна Захаровна отложила пудреницу и сказала, едва разжимая губы:
   — Можете идти, Артем.
   — С самого начала же был слабый план! — сказал Артем, не отрываясь от монитора. — И руки все равно непохожи были, и монтаж наспех же сделали! Не стоило спешить, за месяц бы я тебе не кино — конфетку бы преподнес!
   — Идите, Артем, — повторила Анна.
   — Ань, не сердись же. Ну что я маме твоей скажу, а? Что ты меня взяла да и выгнала? — заныл компьютерщик.
   Ему не стоило упоминать о своих отношениях с мамой — даже вот так, косвенно. Анна брезгливо повела бровями, дернула уголком рта.
   — Кто тебя гонит, — сказала она. — Ты же теперь тут работаешь. Пока свободен — вот и иди… те. А про диск, про монтаж больше и не заикайся. Даже со мной наедине. Не хватало еще…
   Она выразительно округлила глаза, искусно и красиво подкрашенные новыми тенями — и не удержалась, покосилась на висевшее сбоку зеркало. Тени были прелесть, а глаза — глаза Бог дал такие, что всякие Артемы и прочие козлы, глядя в них, смущались и трепетали.
   — Не буду, Ань. Только и ты мне больше таких спецзаданий не давай, леди босс. Не по моей части все-таки.
   — Что-о?
   — Ты себе шефа застолбила, ты его и разводи…
   Анна подняла руку. Из приемной донеслись какие-то звуки — нервный смех, возня, обрывки разговора.
   — Секретарша с обеда вернулась, — сказала она словно сама себе. — Я шефа развожу, а ты мне помогаешь — мы же договаривались.
   — А мне это теперь невыгодно. Ясно же, что ты не только Ларису с пути хочешь убрать, но и Марину. А Марину я тебе трогать не дам.
   — Чего? Эту швабру? Да забирай ее вместе со щенком, сдалась она мне, эта дешевка! Если ты ее у Андрея отобьешь, мне же лучше!
   — Ты не поняла меня, Анна Захаровна. Марина свое место возле шефа заслужила, она на нем и останется. И попробуй только ей навредить — все шефу про тебя расскажу.
   — А про себя тоже расскажешь?
   — Да пожалуйста! Думаешь, много потеряю, что отсюда уйду?
   — Так, все, вали! — не выдержала, рявкнула Анна.
   В приемной зашуршали, завозились с удвоенной силой, дверь приоткрылась, и в щель глянула расторопная, исполнительная Карина. Оценив обстановку, секретарь непринужденно распахнула обе створки и сообщила:
   — С телевидения приехали.
   — Пускай готовятся.
   — Готово уже все.
   Артем встал из-за компьютерного стола и взял свой чемоданчик.
   — Всего хорошего, Анна Захаровна, — сказал он и удалился.
   Анна оглядела кабинет. Все в порядке. Светлая мебель, темное стекло, большие окна, красивая хозяйка… Нет, ну надо же, каков матушкин новый альфонсик! Еще хорохорится, еще и заявления делает: Марина заслужила свое место возле Андрея! Да она хоть сегодня со своего рабочего места полетит, ей, Анне, для этого достаточно в отдел кадров позвонить. Да же проще: сказать секретарше, чтобы отследила, — и все! Нет никакой Марины!
   Место она заслужила… А Анна что, не заслужила? Да никто во всем мире не заработал этого места — возле шефа, на самой вершине, причем уже обустроенной, комфортной, уютной вершине, не на каком-то там заснеженном пике. Кто еще имеет право находиться во главе всего этого многоглавого монстра — не она? Да ни одна живая душа, кроме самого Андрея, не знает все про эту махину. Значит, и править они должны обязательно вместе. И никаким женам и любовницам тут не место, вот так-то.
   Еще раз взглянув в зеркало, Анна Захаровна встряхнула головой, поправила прядку за ухом и вышла в приемную, как королева к подданным.



27.
   Лара потерла пальцами переносицу, нывшую то ли от усталости, то ли от переживаний, и закурила.
   Выходило, что человек из числа подчиненных ее мужа зачем-то украл у них диск с домашней «клубничкой», сделал монтаж, причем сам же снялся на видео для недостающих «кусочков». И потом этот глупый монтаж подсунул обратно, видимо, так, чтобы видео обнаружил муж. Или кто-то еще, кто сразу поставит его в известность. Например, мать мужа. Тут, правда, вышла заминка — свекровь Ларе попалась нетипичная.
   Если бы подобное сделала женщина, это было бы понятно: нагадить своей сестре по праматушке Еве, даже и бескорыстно, может каждая третья особь прекрасного пола. А корысть имеется: если разгневанный муж выгонит «подлую изменщицу», из-за освободившейся вакансии небось поднимется нешуточная потасовка. Богатый, нестарый, красивый и умный мужчина свободным не может быть по определению.
   Но диск-то подкинул мужчина… хотя, если поразмыслить, он может быть втянут в интригу какой-то женщиной, и тогда все становится на место.
   Лара затянулась поглубже, выдохнула ароматный дым и снова стала перебирать в уме прошедшие события. Вспомнилась та женщина, Марина, — этот Артем весь вечер не отходил от нее, так, может быть, именно она… Неужели так обманчива невинная наружность, неужели нельзя верить ни своим впечатлениям, ни своим чувствам? Марина совершенно не походила на хищницу, стерву и интриганку. Скорее уж Анна Захаровна, хотя ей-то, глыбе мраморной, что за дело до Андрея? У нее небось олигархи толпятся под окнами, с ее-то красотой и талантами. В таком юном возрасте и уже быть второй по величине фигурой в крупной компании — это ведь не баран на ворота чихнул.
   Лара некстати вспомнила, как мама назвала Анну «наша краля». И улыбнулась. Мать иногда скажет — так скажет.
   Хотелось успокоиться, расслабиться — но не тут-то было. Дурные мысли не покидали Лару. То представлялось, что вся эта глупая история выливается в ужасную драму — хотя вроде бы уже все кончилось, не начавшись, стрела, что говорится, не достигла цели. То некстати вспоминался Игорь, обиженный на Андрея, хмурый, с прядью пепельных волос, падающих на лицо. Мама говорила, что как-то встречала его в обществе бывшей жены, Яны. У них вроде бы общие дела, но Лару почему-то задело, что у этих двоих может снова возникнуть что-то — общее… Яна все-таки была не из того теста, что Игорь, беспардонная, иногда даже наглая, а он всегда оставался немножко романтиком и рыцарем — в детстве всегда помогал маме носить сумки с тетрадями, провожал Лару, когда она училась во вторую смену и домой шла в сумерках, вел себя, как старший брат… Лара закурила новую сигаретку и решила не думать об Игоре — ни к чему это, когда есть Андрей, которого она всегда хотела, о котором часто мечтала и которого она сама завоевала…
   Послышался шум — Лара встрепенулась, узнав по звуку машину Андрея. Что-то он сегодня довольно рано приехал, еще нет одиннадцати. Лара погасила о край керамической пепельницы окурок и побежала встречать мужа.
   Андрей вошел какой-то хмурый. Бросил барсетку, ключи на столик у входа, сел на низенькую скамеечку и стал стаскивать туфли, не развязав шнурки. Лара внимательно наблюдала, как он портит дорогую обувь, обдирая мягкие задники о ножки скамейки.
   — Что-то случилось? — не дождавшись от мужа приветствия, спросила она.
   — Ничего особенного, — буркнул Андрей.
   — Ужинать будешь?
   — Позже.
   — Ну когда позже-то, — огорчилась Лара, — в полночь? Давай, развяжи шнурки по-человечески, разуйся, освежись, а я салат порежу.
   — Слушай, отстань, а? Не лезь ко мне со своим ужином! — сказал Андрей горестно.
   Содрав с ног туфли и носки, он оставил их брошенными у дверей и поплелся в ванную.
   Лара пожала плечами, убрала обувь, подцепила кончиками пальцев носки и сказала сама себе:
   — Есть ли жизнь после брака?



28.
   Потребовав от Марины объяснений по поводу ее сына, Андрей не подозревал, что краснеть придется ему, а не любовнице.
   А сын — ну что сын? Ребенок, неуловимый мститель, компьютерный Робин Гуд, правда, еще не научившийся грабить, но уже сообразивший, как потрепать нервы.
   …Когда-то Маринины родители сумели «выбить» для нее небольшую квартирку. Своя жилплощадь у них была еще хуже, обыкновенная двухкомнатная «хрущевка», где кухня чуть больше клетки для худого хомячка, а комнаты рассчитаны на то, что люди будут в них жить без мебели — хотя и мебель туда удавалось впихивать. И пианино! И даже холодильник, потому что в кухне он не умещался. Родив ребенка, Марина жила в новой своей квартире, пока не умер ли ее родители. Появился шанс из двух маленьких квартирок сделать одну, и женщина начала с продажи большей жилплощади, чтобы, живя в меньшей, вложить деньги от квартиры в строительство. Затем Марина собиралась продать и вторую квартиру и заплатить за новое жилье сполна. План казался разумным, но провалился.
   Строительство сначала заморозили, потом вроде бы продолжили, потом опять заморозили… Через год уже было ясно, что денег людям, как и квартир, не видать; по слухам, крошечная компания, у которой всего-то и было, что пара таких вот строящихся зданий, прогорела, дом пошел с торгов, деньги канули в чей-то карман. Знакомый юрист только разводил руками — таких дел было немало…
   — Обычная история, — выслушав Марину, кивнул Андрей. — Но почему твой Денис решил, что это я всему виной? У меня, кажется, далеко не маленькая компания.
   — Я ему тоже сто раз говорила, что это не ты! — обрадованно вскричала Марина.
   — Почему ты пошла на эту работу? Надеялась вернуть деньги? — спросил Андрей.
   — Нет. Просто зарплата хорошая, — удивленно сказала Марина. — А что, можно попытаться вернуть?
   Настроение у Андрея начало стремительно портиться, он поскорее ушел от Марины, даже не выпив чаю, и  — надо же! — среди подростков возле дома приметил Дениса. Может быть, он и раньше видел этого симпатичного серьезного паренька, но никак не предполагал, что смотрит на сына своей любовницы. Как-то все думал, что ему лет пять, а то и меньше…
   — Денис, на два слова, — сказал Андрей и открыл перед мальчиком дверь своей машины.
   Тот подошел, поздоровался, но садиться в машину отказался. Андрей не стал настаивать — можно и постоять немного, разговор вряд ли получится продолжительным.
   — Скажи, почему ты решил, что… что это я?
   Андрей нарочно не стал пространно объяснять, что именно — он, и Денис в самом деле его сразу понял.
   — У меня собрано много доказательств, что это вы, — сказал он тихо. — Хотите, пришлю вам по почте?
   — Не трудись, я попросил своего человека отслеживать твои послания и удалять.
   — Человека? — удивился Денис. — Хотите, посоветую программу? Сэкономите много денег.
   — Видишь ли, программу ты можешь обойти. А человека — нет. Давай, говори, какие у тебя веские доводы?
   — У вас по всему городу куча всяких «Рогов и Копыт». «Веста» тоже принадлежала вам. Я сначала сомневался, но потом точно отследил, как вы это делаете. По примеру компании «Зыкоff », которая то же самое сделала недавно. И кореш ваш, Игорь Зыков, то же в «Весте» работал, а потом ушел, так ведь? Правда, он тогда еще не рулил, наверное, только учился?
   — Игорь Зыков? — поинтересовался Андрей. — А почему ты ему тогда не мстишь? Ведь он скорее виновен, чем я?
   — А почему вы решили, что не мщу?
   — Да… хороший мальчик. Знаешь что, кончай свою подпольную войну, партизан. Перспективы у нее нет. Я с тобой хочу заключить мир.
   — А я с вами — нет.
   — Я дружу с твоей мамой, — сказал Андрей. Мальчик приподнял брови, но промолчал. — Ты маму любишь? Давай ради нее будем поддерживать нейтралитет. Если хочешь — даже вооруженный.
   — А деньги вернете? — нахально спросил Денис.
   — А ключ от квартиры не надо? — усмехнулся Андрей. — Ладно, иди, партизан. Я подумаю.
   Он сел в машину и поехал домой, к Ларке.
   Настроение у него было неважное.



29.
   Когда стало ясно, что лето еще не сдает позиций, народ снова ринулся на пляж — позагорать и поплавать напоследок. За несколько дней земля и вода не остыли, но уже не было того ужасного, изнуряющего зноя, а просто держалась хорошая погода, мечта миллионов: по-августовски мягкое солнышко, редкие мелкие дождики, теплый ветерок.
   Игорь хорошей погоды не замечал. Он почти не выходил из дома — только если неугомонная Яна тащила куда-то «по делам». Но у Яны были дела и помимо работы и Игоря в частности. Частенько он сидел в квартире весь день, два, три дня, играл в тупые игры-стрелялки, иногда доходил до магазина, располагавшегося на первом этаже его дома, и покупал себе какую-нибудь еду, а потом тащился обратно и думал.
   Наконец он устал думать, потому что все его мысленные потуги ничем не заканчивались. Ему никогда не приходило в голову хоть как-то распланировать наступление на женщину — все эти крепости он брал легко и непринужденно, и любая импровизация у него получалась сама собой. Здесь же все было иначе — Игорю никак не удавалось сообразить, с чего бы Ларе завязывать с ним роман. Она так упорно шла к своей цели, которой был Андрей…
   Однако как только Игорь вспоминал единственный момент близости к ней, с ней — и все не казалось столь уж безнадежным. Лара сделала этот шаг однажды, крошечный шажок, сделает и следующий, рассуждал он. Из любопытства, от скуки, почему-либо еще. И если уж втянуть ее в эту игру, то надолго и всерьез, чтобы не так-то просто было распутаться, и уж тогда… Тогда… Игорь не обладал пылким воображением и буйной фантазией и не мог представить, что — «тогда», что произойдет, если все станет «всерьез». Он понимал лишь, что Андрей будет мучиться — и этого было достаточно.
   Оставалось начать, так что однажды Игорь гладко побрился, расчесал отросшие волосы, оделся в светлые джинсы и шелковую рубашку цвета ванили и отправился в Ларкину «Розалиту», чтобы провести разведку боем.



30.
   Лара спала.
   Андрей вернулся не так уж поздно — в половине двенадцатого. А она почему-то уже спала. И не прикорнула как-нибудь на диванчике, с пультом от телевизора в обнимку, под страстное мяуканье очередной звездулины. Нет, Лара свернулась калачиком на большой кровати, откинув из-за жары даже простыню, и ночнушка на ней была самая обыкновенная, которую жена обычно надевала во время «критических дней». Собственно это была длинная футболка с нарисованным на животе грустным зайцем, смешная и немного нелепая, этакий знак: «не приставай ко мне, бесполезно».
   Но сегодня у Лары совершенно точно не могло быть никаких таких «дней». Андрей знал это не хуже, чем она сама. В этом отношении организм жены работал четко, почти никогда не давая сбоев, разве что из-за болезни.
   Приняв душ, Андрей почувствовал, что проголодался, и наведался к холодильнику — в его морозном чреве лежали пузатые помидоры, огурцы, сладкий перец, стояла сиротливая кастрюлька со вчерашним грибным супом, тарелочка с сыром под прозрачной крышкой и торжественно возлежал огромный оковалок какой-то невероятно душистой ветчины.
   — Еще оставалась каша, оставленная вчера на завтра, но ее решили оставить на послезавтра! — сообщил Андрей кастрюльке и даже пояснил, для нее же:
   — Неточная цитата из Туве Янсон. «Муми-тролль и что-то там»…
   Ларка всегда старалась встретить его, даже когда он приходил очень поздно. Или чересчур рано. Это правило еще ни разу не нарушалось. В кухне было тихо и чисто, и Андрей поскорее съел бутерброд и один здоровенный помидор, выпил стакан кваса, приготовленного суетливой и угодливой домработницей — и поспешил в спальню.
   Но у спящей Лары не обнаружилось горячего лба, лихорадочно красных щек и тяжелого дыхания, равно как и других признаков болезни. Андрей пожал плечами и улегся рядом с женой — спать так спать! Хороший повод выспаться получше — это лечь пораньше, рассудил он и протянул было руку, чтобы выключить настольную лампу…
   Лара заворочалась, натянула на ноги простыню, повернулась на бок, уткнувшись ему головой в плечо и вдруг ясным, абсолютно несонным голосом произнесла:
   — Привет, Андрюшка.
   Андрей выключил свет и включил его снова. Лара открыла глаза и прищурилась.
   — Лучше выключи, а?
   — Заболела? — спросил он, послушно нажимая на кнопку.
   — Устала.
   Андрей лег на бок и погладил Ларины густые, пахнущие ромашкой волосы.
   — Ну, спи, — неуверенно сказал он.
   Она повернулась к нему спиной, и он вдруг понял, что это невыносимо — смотреть в темноту, различать контуры ее тела, ждать сна… Спать не хотелось совершенно. Хотелось…
   Он развернул жену за плечо лицом к себе, задрал нелепую футболку с проклятым зайцем на животе, впился в теплую грудь. Ларка недовольно замычала, дернула ногой, но Андрей не обратил на это никакого внимания. Он тянул ее за волосы, царапал голую спину и продвигался к заветной цели, игнорируя слабые попытки сопротивления. Лара отбивалась действительно вяло — когда они как-то раз затеяли игру «в изнасилование», она отбивалась так, словно он покушался на ее честь и жизнь по-настоящему.
   Если не считать Ларкиного недовольного мычания в самом начале, все произошло в полной тишине. И быстро, как быстро! Андрей даже вспотеть не успел, хотя от собственного темпа у него слегка перехватило дыхание, а от жары и духоты жгло рот. Ларка, почувствовав, что он кончил, вывернулась из-под него и сказала:
   — Какой же ты все-таки…
   — Какой? — Андрей нашарил на тумбочке стакан с водой, который Лара всегда ставила для себя и почти никогда не опустошала.
   — Фу, — печально сказала Лара и вдруг обняла его сзади, так что часть воды пролилась ему на колени и на простыню. — Но я тебя люблю. Давай продолжим?
   — Я что-то устал сегодня, Ларка. В другой раз, ага?
   — Я же говорю — фу, — констатировала Лара и легла на живот, болтая ногами. Зрение Андрея достаточно привыкло к темноте, и он видел и гладкие ноги, и замечательно выпуклую попку, и изящный изгиб спины. Футболка с зайцем куда-то испарилась, словно ее и не было.
   У Марины тоже очень красивые ноги, невпопад подумалось ему. А грудь… грудь красивее даже, чем у Захаровны. Черт, к чему сейчас вспоминать про Марину? Скорее всего, с ней придется расстаться.
   Андрей пощекотал Ларке задранную круглую гладкую пятку, провел пальцем по ноге до самого верха, ладонями прошелся по всем доступным изгибам и выпуклостям.
   — А вообще-то — давай! — сказал он жене.



1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60