1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60


1.
   Игорь улыбался. Мышцы лица, натянутые до предела, уже начинали болеть. Люди, сидящие напротив, были настроены воинственно. Они смотрели ему в рот. Они не собирались верить ни одному его слову. Наоборот: выжидали, когда же он проговорится. Признается, что обманул.
   Его самого обманули. Не снимая улыбки, Игорь смотрел на клиентов. Ему хотелось спрятаться под стол.
   — Мы все уладим, — сказал он, и улыбнулся еще шире, отчего скулы свело судорогой. — Не желаете чаю?
   Посетителей было четверо. Двое — молодые муж и жена. Девочка худенькая, глаза сильно накрашены. Ее мужа Игорь окрестил про себя «потная скотина». Мужик был мокрым насквозь. Запах грязного тела пробивался сквозь аромат дорогого парфюма. Другая парочка была посложнее — наверняка она занимается скупкой квартир, а он ее охраняет, а может, и трахает. В соку баба, грудь размера пятого, необъятная задница. Мужик высокий, крепкий, накачанный, лоб с залысинами.
   В общем, клиенты.
   Чаю никто не пожелал.
   — Дом построен только наполовину, квартир много, давайте все разрулим мирно, — выдавил он, улыбаясь.
   — А чего разруливать? — поинтересовалась баба в соку. — Деньги когда вернете?
   — Мы не возвращаем деньги! Мне вы ничего не платили, я вас не знаю. Прежний владелец о вас не упоминал.
   — Вот документы. Какой владелец был прежний, а какой теперешний, меня не волнует.
   Игорь помянул недоброй мыслью гада Андрюху — вот же подложил свинью! Продал квартиры в строящемся доме, а ему, Игорю, продал сам дом — и о том, что за часть квартир деньги уже получил, как-то забыл сказать.
   Он чувствовал, что эти четверо — только первые ласточки.
   Худенькая «ласточка» тоже подала голос:
   — Почему вы думаете, что вам пройдут даром ваши махинации? Миш, скажи ему! Да мы вас засадим на двадцать лет!
   — И квартиру нашу освободите! — ожил вдруг потный Миша.
   — Это я вас попрошу! Давайте с моих метров, а то уже и доски свои там свалили, и цемент! — зарычала тетка.
   — Какие доски! — рявкнул вдруг Игорь. — Дом недостроен, на кой вы туда вперлись? Прихлопнет вас там, а я отвечай?
   — Ты голосок-то не повышай! — вызверилась баба в соку. — Сами разберемся, кто кого прихлопнет. А ты, Василий, чего молчишь?
   — Щас…
   Василий сказал это таким мощным басом, что все примолкли.
   Мощная рука качка — куда как толще ноги востроносой девушки! — не спеша продвигалась к карману необъятных брюк. У Игоря неприятно защекотало не то в желудке, не то все-таки ниже.
   — Значит, так, — сказал Василий, вытаскивая слегка помятую визитную карточку. — Я адвокат вот этой… Зарины Егоровны. Предлагаю незамедлительно вернуть все деньги моей кли… Зарине Егоровне. И до суда доводить не советую.
   Голос у качка-адвоката был каменный. Булыжники-слова он выкатывал медленно, увесисто и бесстрастно.
   Надо же, какие люди нынче идут в адвокаты.



2.
   Лара нашарила наконец истошно голосящий телефон. Он оказался не на тумбочке возле кровати, а на полу, возле тапочек. Проклиная мощный виброзвонок, заставляющий мобилку отчаянно скакать по полированной поверхности и срываться вниз, Лара отключила неистовую побудку.
   В горле слегка скребло. Лара приложила руку ко лбу, ничего не поняла и посмотрела на полку. До термометра было далеко, а вставать не хотелось.
   — Муж, — сказала она негромко. — Окажи умирающей жене неоценимую услугу.
   — Последнюю? — спросил муж. — Запросто.
   Он приподнялся на локте, глаза то ли слегка открыты, то ли почти закрыты.
   Лара торжественно провозгласила:
   — Я страшно больна, принеси мне градусник.
   Тяжелая прохладная ладонь легла ей на лоб. Умм… Как приятно. Андрей всегда был как будто холодней, чем она сама. Его кожа даже в жару оставалась прохладной. Лара же всегда чувствовала собственный горячечный пульс, и руки у нее даже зимой были горячими.
   — У меня болит горло и начинается насморк. Проклятые японцы!
   — При чем тут японцы?
—    А новый кондиционер? Он дул на меня вчера весь день! — пожаловалась Лара. — Ты обязан стать мне родной матерью. Тащи скорее приторный порошок!
   — Хватит притворяться. У тебя температура не выше тридцати семи.
   — Но все-таки тридцать семь! Это тоже температура!
   — Ноль тоже температура. Ладно, вставай. Это у тебя наверняка от пива. Такое ледяное не надо было пить!
   — Вовсе не ледяное, — надулась Лара.
   Но Андрей уже ушел на кухню.
   Лара встала с постели и посмотрелась в зеркало. Ничего страшного там не отразилось: слегка помятая со сна физиономия, спутанные рыжие волосы. Пора выщипать брови и подстричь челку. Хозяйке салона не пристало выглядеть черт знает как.
   Лара ухмыльнулась заспанному отражению. Какие мы стали! Еще несколько лет назад мы и челку сами стригли, и ногти красили. И никто от нашей прелести не шарахался! «Ага, а когда в шестнадцать лет я впервые подстригла мать, та сразу сказала: „Не вздумай становиться парикмахером! Здоровье угробишь!“ Как будто на другой работе его труднее угробить…» Мать Лары хотела видеть дочь медиком.
   Даже теперь, когда благодаря Ларе и Андрею у нее все есть, и не надо платить за услуги салона красоты, и есть деньги на лечение от любой хвори, мать ворчит. Дескать, можно было бы и не платить ничего, если бы ты послушалась меня и пошла в мединститут. Интересно, каким именно врачом видела Татьяна Васильевна Лару в своих мечтах? Спецом, способным одинаково хорошо лечить все болячки, от зубной боли до диабета?
   Лара одернула коротенькую шелковую сорочку и отправилась завтракать. Кофе со сливками, яйца всмятку, пирог со смородиной… Жаль, что свекровь уехала. Ужин придется строить самой.



3.
   Андрей встал перед шкафом и уставился на одежду. Черт, раньше, когда из вещей у него была пара джинсов, рубашка и футболка, не приходилось так мучительно выбирать. А теперь он похож на девушку, которой «нечего надеть». Льняной костюм-двойку? Через час он будет в гармошку. В шелковых брюках и белой батистовой рубашке он себе безумно нравится, но это «парадная» одежда. Вот висят джинсы — много, разных цветов и плотности. Но он сам запретил появляться в офисе в джинсах…
   — Лара!
   Жена мигом оказалась рядом.
   — Зачем ты полез в шкаф? Я же тебе достала брюки и рубашку!
   — Да где?
   — Да вот!
   — А пиджак?
   — Боже, да ты посмотри, какая рубашка. Это же «зампиджак», забыл, что ли?
   «Зампиджаком» была рубашка, привезенная Ларкой из Филадельфии, она походила на легкий однобортный пиджак с двумя воротничками — один как будто бы рубашечный, другой — как будто пиджачный. Сочетание песочных оттенков, тонкий хлопок, хитрый крой — как раз для жары!
   Андрей взбодрился, но для порядка стал ворчать:
   — Куда ты все покупаешь? Я скоро утону в шмотках! До свадьбы у меня были одни джинсы и один костюм, и все было прекрасно!
   — Да? А вот твоя мама много раз меня хвалила, что ты у меня одеваешься как человек, а не как бомж! Да тебя весь город Скупым рыцарем звал! Как раз из-за джинсов твоих, одних на все случаи жизни.
   Она была права, как и в выборе одежды. И ждала, чтобы он это признал. Но Андрей смолчал: опять ведь начнет проситься «покорять Москву»! А тут уж и от спора никуда не денешься, и до скандала будет рукой подать. И прощай, тихое утро! Весь день полетит псу под хвост…
   Ларка чихнула и выразительно на него посмотрела. Андрей пожелал ей здоровья. И стал одеваться, нарочито внимательно глядя в зеркало.
   — Я ухожу! — крикнула она уже от дверей. — Приду не знай когда! Пока!
   И заорала, нарочно коверкая текст: «Ви ар зе чампионз, май френдс! Ууу!»
   Андрей усмехнулся и продолжал одеваться.
   Одновременно с хлопком входной двери раздался телефонный звонок.
   Звонил Игорь.



4.
   — Мам, — сказала Лара, — я на работе.
   — Ты же начальница. Почему ты не можешь поговорить с родной матерью, не понимаю.
Лара отстранила трубку от уха и посмотрела на нее, как на врага. Вид у телефона был вполне невинный — черный аппарат в стиле ретро, ничего особенного. Но сейчас Ларе казалось, что даже запах от него идет мамин: острый запах болезни, смешанный с камфарным спиртом и духами из старого комода.
   — Ты должна жить со мной! — заявила мать. — Дочь должна жить с матерью. Ухаживать. Обеспечивать.
   «Быть ей родной матерью», — мысленно добавила Лара.
   Держись. Она стара и больна. Она родила тебя в тридцать восемь лет. Ты должна ей быть благодарна, что появилась на свет…
   — Мам. У тебя все есть! Я к тебе заеду сегодня, как обычно, мам. В восемь.
   — Ты меня не слушаешь! Заедет она ко мне… А потом опять поедешь к этому проходимцу?!
   — Я поеду домой, к мужу. Жена должна жить с мужем… да?
   — Дочь должна жить с матерью. А если муж хочет быть с тобой, пусть подстраивается!
   — Мама, перестань. Лучше переезжай к нам, а? Анжелика Витальевна ведь живет с нами целыми неделями! Пироги печет, варенье варит. Приезжай!
   — Я в такую жару ничего печь и варить не стану…
   — Все, мам, пока, у меня дела! — сказала Лара, увидев, как дверь приоткрывается и на пороге появляется Дина: лицо пылает, глаза дикие. — Вечером заеду.
   — Можешь не трудиться, — заявила Татьяна Васильевна. Это означало, что она Лару ждет.
Лара отставила телефон подальше и пригласила Дину войти.
   Та, как кошка, скользнула в кабинет, зыркая зелеными глазами по сторонам, вздрагивая от мелких сквозняков. Устроившись в кресле подальше от кондиционера, она подобрала под себя ноги и сообщила:
   — Лариса Анатольевна, беда.



5.
   Игорь зло тыкал в кнопки телефона. До вечера он разбирался в юридических тонкостях дела, но ничего утешительного не нашел: деньги владелице трех квартир в строящемся доме должен был именно он.
   Андрюха на звонки не отвечал.
   Повезло только утром: видимо утратив бдительность, друг взял-таки трубку.
   — Мне нужно знать, сколько ты уже продал квартир, — начал Игорь без обиняков. — Я крупно влетел из-за того, что ты не сказал мне о них.
   — Ты уже успел влететь? — удивился Андрюха. — Ну ты скор. Что произошло-то?
   Игорь скрипнул зубами. Этот мерзавец еще и дурачка из себя строит! Неизвестно откуда взявшееся словечко не из его лексикона, скорее из словаря его бывшей жены, Яны, вдохновило его. Мерзавец!
   — Как «что»? Ты заставил меня продавать уже купленные квартиры. Две за наличные, одну в рассрочку. Почему ты не сказал, что в доме есть проданные квартиры? Ни одной бумажонки с договорами о купле-продаже! Ничего!
   — А ты спрашивал? — опять удивился Андрей. — Я думал, Захаровна тебя в курс ввела. Я не знал ничего. Какие тебе нужны ведомости? Я вышлю.
   — При чем тут Захаровна! Что ты мне вышлешь? Ты вообще понял, что я тебе говорю?
   — Но Анна Захаровна…
   — Засунь себе в ж… свою Захаровну! Ты меня подставил, а не она!
   — Перестань орать, — сказал Андрей. — Никто тебя не подставлял, ты сам всегда подставляешься. Будто я не знаю! В общем, слушай: деньги никому не возвращай, все отрицай. И на меня кончай гнать. Ты что, этому жулью веришь, а мне нет? Какие деньги? Какие квартиры? Знать не знаешь, ясно? У меня это срабатывало. Хочешь, адвоката тебе одолжу?
   Игорь вспомнил лысеющего адвоката бой-бабы и ему стало дурно.
   — Аферист чертов, — в сердцах бросил он. — Только статьи мне не хватало… Давай, шли свои бумажки…
   Андрей быстренько положил трубку.
Игорь отшвырнул телефон и стал одеваться. Напялив мятые брюки, оглядел комнату. Мебель была дорогая, постельное белье тоже, но все вокруг медленно приходило в запустение. Занавески на окнах из кремовых превратились в серые. На подоконнике засыхал одинокий кактус и красовалась полная пепельница. Игорь вывернул ее в открытое окно, воровато глянул вниз, потом захлопнул створки. Стекло тоже было пыльное.
   Но Андрюха-то каков! Мерзавец. Это слово здорово к нему подходило. А он еще радовался, что дела наконец пошли, что из долгов вылез, что молодые риелторши оказались бойкими девчонками… Адвоката он одолжит, добрый дядя!
   Кое-как одевшись и не выпив кофе, Игорь выскочил из дома и направился к стоянке во дворе.
   Увидев свой «Ниссан», Игорь выругался. На капоте лежала гора мерзкого и вонючего мусора. Над гнусными отбросами жужжали толстые синие мухи. На стекле, прилепленная жвачкой, красовалась записка: «Чтоб ты здох!»



6.
   — Дина, объясни внятно: что случилось?
   — Я в шоке, — в десятый раз повторила Дина.
   Лара закурила и протянула администраторше «Pall Mall». Та цапнула кошачьей лапкой пачку и зажигалку, раскурила тонкую сигаретку и наконец выдала:
   — Алина рожает. Инна звонила только что, сломала запястье. Все. Работать некому!
   Подумала и добавила:
   — Я в шоке.
   — Как — рожает? У нее же еще только тридцатая неделя!
   — Лара! Какая тридцатая! Тридцать шестая!
   — Все равно рано… Ладно, звони Наташке, пусть выходит. Скажи, потом получит еще неделю отпуска.
   — Наташка в Сочи, — сказала Дина. — Приедет только завтра.
   — А что наш стажер? Наш мастер «золотой несессер»? Или как его там?
   — В зале он, можешь сама взглянуть.
   Лара загасила сигарету и пошла смотреть на стажера. Он уверял, что до этого работал в парикмахерской «на углу» (так Лара называла дешевые цирюльни) четыре года. Исходя из паспортных данных молодца, он стриг с семнадцати лет.
   Несмотря на довольно раннее время — часы на стене показывали без пяти девять — в небольшом холле сидело уже два посетителя. Мужчина примерно Андреевых лет, в шортах, майке и белых носках, и полная женщина с журналом «Вог» в руках.
   — Извините за очередь, — сказала Лара, поздоровавшись. — Сейчас все уладится.
   Мужчина густо покраснел, словно она сообщила ему что-то неприличное, а женщина выглянула из-за «Вога» и спросила:
   — С вашей сотрудницей все в порядке?
   Лара кивнула, хотя не считала, что рожать — значит «быть в порядке».
   Заглянув в зал, Лара увидела Эдика. Стажер ходил на своих невероятно тонких ногах в узеньких джинсах и изредка касался волос клиентки ножницами. Падал невесомый волосок, клиентка протяжно вздыхала, Эдик по-журавлиному шагал дальше.
   — Он уже полчаса так ходит, — сообщила Дина. — Знаешь, что делает?
   — Нет.
   — Челку подстригает.
   — Эдуард! — окликнула стажера Лара.
   Эдик обернулся — в васильковых глазах с подкрашенными ресницами не было ни одной мысли.
   — Что вы делаете?
   — Э-э…
   Лара взяла у него ножницы и в два счета подрезала клиентке челку.
   — Пройдите к ресепшен, — сказала она. — Эдуард, сядьте за компьютер. Удалите вчерашние тесты.
   Дина стояла рядом и протягивала Ларе фартук.
   — Дина, позвоните Айгуль и Олесе, пусть выходят.
   Скажите, я очень извиняюсь, но ничего не поделаешь. Придется им обойтись без выходного… Кто по записи, Маш?
   Лара выглянула в холл. Женщина поднялась с кресла. Одновременно Машенька прочирикала:
   — Нагайко Мэ Нэ, — и почему-то посмотрела на мужчину. — Стрижка, покраска, укладка.
   Тот покраснел пуще прежнего и выдавил:
   — Маникюр…
   — Пройдите, там свободно, — уверенно сказала Лара и чуть повысила голос:
   — Анечка, к тебе молодой человек!
   Из соседнего зала выглянула белокурая бестия Аня. Лукаво посмотрела на мужчину и пропела:
   — Идемте, идемте!
   — Вот и хорошо. Проходите, дама… Вас как зовут?
   — Мариэтта Никостратовна.
— Лариса Анатольевна, — ответила Лара.
Лара принялась за работу.
«Вот же как нехорошо лгать, — думала она. — Ведь наврала матери, что занята! Вот и навалилось все сразу!»
Волосы у Мариэтты Никостратовны были недлинные, густые, цвета шоколада. Легкая седина пробивалась у корней, но видно, что цвет краски подобран идеально. Лара взглянула на лицо дамы — ей навскидку было не больше пятидесяти. Ухоженное и почти без морщин лицо, очень мало макияжа, черные глаза с веселым огоньком. Такой огонек никогда не гаснет и делает человека моложе, чем он есть на самом деле.
— Лариса Анатольевна, — сказала дама, — я хочу сделать волосы чуть светлее.
— Можно просто «Лара», — ответила Лара. А про себя ужаснулась: зачем портить такой цвет? — Я не уверена, что вам пойдет. Может, мелировку? Это освежит вид, а цвет останется прежним. У вас дивные волосы. Где вы раньше стриглись?
— Ко мне ходила на дом одна женщина, мастер с тридцатилетним стажем. Но сейчас она больна. Она давно со мной работает и делает почти одну и ту же стрижку.
— Это потому, что у вас лицо своеобразное, — сказала Лара. Дама напоминала ей Катрин Денев, только овал ее лица не был таким тяжеловесным, как у актрисы.
— Пожалуйста, сделайте что-нибудь новенькое с моей скучной головой! Так хочется эксперимента!
— Сделаем, — сказала Лара весело. — Хотите сначала пройти тестирование?
Дама с сомнением посмотрела на компьютер. Он стоял чуть поодаль за стеклянной перегородкой. По монитору плавало лицо Мадонны с постоянно меняющимися прическами. Эдика не было.
— Не знаю. Я видела в одном салоне что-то похожее, мне не понравилось. Фотография всего не ухватывает. На деле это может оказаться не так эффектно, как на экране.
— Что ж, тогда доверьтесь мне. Я вам сделаю вот так, — Лара раздвинула волосы расческой, — потом вот так, — она подняла ручкой расчески пряди надо лбом, — и легкую мелировку…
Лара замолчала, работая ножницами.
Простудные ощущения испарились, в голове звучала веселая музыка.
Она была счастлива.



7.
   Захаровна покосилась на шефа, но ничего не сказала. Компьютер не хотел работать; на мониторе сидела разомлевшая от жары муха. Овеваемая прохладным воздухом из кондиционера, она ловила свой мушиный кайф.
   Андрей в очередной раз сказал:
   — Позвони Артему.
   — Артем уже едет, — сказала Захаровна. — И Паша сейчас подойдет.
   — При чем тут Паша? Паша не отвечает за компьютерное обеспечение!
   — Он много понимает в железе, — ответила Захаровна, — по-моему, не меньше Артема.
   — Это не его дело. Пусть занимается своим… своими…
   Черт, чем там должен заниматься пресловутый сисадмин Паша? Может, в его компетенцию входит и железо?
   Захаровна присела на краешек стула. Андрей прошел вдоль кабинета, потом поперек, затормозил возле окна, выглянул, в надежде увидеть несущегося на выручку специалиста. Артем обычно являлся очень быстро. А сейчас — Андрей то и дело смотрел на часы — прошло уже сорок минут.
   Андрей решил успокоиться. Он огляделся, ища предмет для созерцания. Ноги Анны Захаровны, затянутые в тончайшие колготки, вполне годились — они были длинные и стройные, куда там Ларке. Андрей искренне жалел, что при всех несомненных достоинствах, талантах и способностях его жена не обладает такой шикарной внешностью.
   Время шло, Анна Захаровна сидела, Андрей созерцал. Артем появился спустя час после вызова — своеобразный рекорд для него. Не тратя лишних слов и минут на объяснения, накинулся на компьютер.
   Тот заработал через десять минут.
   — В чем там проблема? — спросил Андрей, заранее зная, что в отчете не поймет и половины.
   Но Артем уложил в чемоданчик какие-то проводки и миниатюрную отвертку и сказал:
   — Да просто он же у вас озорник. Ему же строгость нужна, а вы его боитесь. Вы Пашу иногда зовите, уж он его пристрожит.
   Андрей возмутился:
   — А почему вы опоздали? Почему пришли на работу в шортах?
   Артем жутко покраснел и выдавил:
   — Я же не ваш подчиненный, Андрей Палыч, и прихожу в чем хочу. Если вам не нравится, я же могу не приходить.
   Андрей сухо извинился и направил Артема к программистам: все равно ведь зайдет.
   Анна Захаровна встала со стульчика, одернула юбку и подошла к монитору. Слегка нагнулась, игнорируя удобное кресло с высокой спинкой и мягкими подлокотниками. Андрей залюбовался попкой Захаровны — все-таки исполнительный директор у него, каких поискать!
   Исполнительный директор пощелкала мышкой и спросила:
   — Тебе почту проверить? Или сам?
   — Сам, — буркнул Андрей. — Чего это он так покраснел?
   — Да он в салоне был, Андрюш, у маникюрши. Ноготок к ноготку, гладенькие, чистенькие, разве что лаком не покрыты… Ты б тоже покраснел…
   Андрей захихикал.
   — Зачем ему маникюр?
   — Да кто же ж его знает ж? Ой, Андрюш, а я твою почту уже машинально… а что это?
   Андрей подошел к столу, невзначай коснувшись бедром Аниной попки.
   — Что там?
   — Письмо тебе от анонима. «Чтоб ты здох» называется.



8.
   — Василий Геннадьевич? — спросил Игорь.
   — Я слушаю.
   — Мне нужна ваша… эээ… консультация.
   — Я кому попало консультации не даю, — ответил голос из трубки.
   Все-таки он хам, этот Василий.
   — Я не кто попало. Я Игорь Зыков.
   — Вот это приход! — развеселилась трубка. — Чего хотел, Игорь Зыков?
   — Василий Геннадьевич, мне необходима консультация, — сказал Игорь. — Вы частично в курсе дела, и к тому же… внешность у вас подходящая.
   — У тебя бабки-то хоть остались или в долгах весь? — добродушно спросил Василий.
   — Сколько вы запросите?
   — А это смотря за что.
   — Меня крупно подставил мой… мой бывший однокурсник. Но ему этого показалось мало. Он продолжает мне пакостить. Если вы дадите свой электронный адрес, я вышлю вам свидетельства его… э… деятельности. Фотографии, записки.
   — И чего?
   — Я хочу вывести его на чистую воду. Он мне заплатит. И вы мне поможете.
   — Ну… это работа, студент Зыков, — пробасил Василий. — А то адвокатов разыгрывать… Не мое амплуа.
   — Амплуа? — изумился Игорь.
   — Я ж артист. Ну, в смысле, учился когда-то.
   — А что ж не играете?
   — Не смеши мою селезенку, студент, — сказал Василий, и чувствовалось, что он кривится. — Скажи еще: фактура у меня богатая. Ну, скажи?
   — Ладно, проехали, — сказал Игорь. — Извини, что наступил на мозоль.
   Он спохватился, что следом за Василием тоже перешел на ты. С Василием иначе нельзя, понял он. Такой уж он человек.
   Игорь открыл папку с надписью «Сволочь» и стал рассматривать фотографии. За неделю материала прибавилось: кроме мусора на капоте и записки, налепленной на розовую жвачку (то, что от них осталось, он соскреб в пакетик и запер в столе), появилось еще несколько фото. Его собственный сайт, где в книге посещений неизвестное лицо раз двадцать написало одни и те же слова: «Чтоб ты здох». Чучело, сделанное из каких-то веток и тряпок, на шее удавка с запиской: «Игорь Зыков». Окно Игорева офиса с вывеской, стекло измазано какой-то гадостью (гадость так и не отмыли, пришлось менять стекло).
   Игорь выслал Василию все эти улики и выключил компьютер. Можно идти домой: фирма прогорела, офис закрывается, имущество распродается. Больше всего было жаль, что дом тоже пришлось продать. А насчет офиса он пытался посоветоваться с Захаровной, но та ничего советовать не желала.
   …А еще говорила: «Без обид». А сама, видно, крепко обиделась. Нет, она баба красивая, но Игорь ей так и сказал: «Я с подчиненными конкурента не сплю. Тем более Андрей — мой друг». Это значило: больно надо, еще будут болтать, чего не надо. К тому же стоит задуматься, глядя, как она командует строителями или компьютерщиками, как холодно разговаривает с простыми смертными и исподтишка помыкает собственным шефом… Не то чтоб Игорь ее боялся, а все-таки с такой бабой надо все время ухо держать востро. А в постели не до ушей.
   Игорь это уже проходил — с Яной.
   …Еще в юности он всегда дико сожалел о деньгах, потерянных таким образом. Если брал взаймы, старался не отдавать, а уж коли приходилось — дня три ходил сам не свой. Хотя какие там гроши он брал, в школе да в университете! Смешно… Игорь попытался вспомнить, какая была стипендия в БГУ, — не вспомнил. Тогда деньги все время менялись — с копеек на какие-то жуткие тыщи.
   Игорь вспомнил, как злился на него Андрей, давая в долг и не получая обратно. А как бесился, когда его девчонка, Лилька, из того же БГУ, только с истфака, пошла с Игорем потанцевать, а в итоге оказалась с ним в койке. Сам Андрюха обхаживал Лильку чуть ли не месяц.
   Игорь улыбнулся.



9.
   Увольняя неудавшегося стажера, Лара чувствовала себя стервой. Зачем она с садистской улыбкой предложила ему вакантное место уборщицы? Могла бы просто выставить вон…
   Лара сидела в своем крошечном кабинетике. Ноги слегка ныли. Пока выходные и отпускные девчонки менялись, договаривались и прогуливали, Ларе и Дине приходилось топтаться за всех по очереди. Инна сможет выйти только через две недели, а на Алинку и вовсе надежды никакой. Всем ведь понятно: раньше, чем через год, — какая там работа.
   Лара взяла со стола визитку Мариэтты — надо будет позвонить и узнать насчет ее парикмахерши. Может быть, пожилая женщина без постоянного места работы нуждается в таковом? Судя по стрижке Мариэтты, мастер она неплохой. А ее тридцатилетний стаж — это и вовсе большая редкость. Вот только ноги у нее наверняка совсем больные… Надо узнать.
   А что с Алиной? Завтра она выписывается со своим мальчиком… Лара кликнула мышкой, открыла папку «Ежедневник» и вписала туда: «Узнать о максимальном размере пособия». Зарплата у девушки была хорошая, но теперь ей придется жить на копейки. Надо постараться, чтоб хоть они были не слишком мелкие.
   Лара выключила компьютер, взяла сумочку и поспешила на выход. Дина сидела в зале и играла в какую-то дребедень. На мониторе скакала то ли мумия, то ли Лара Крофт… то ли обе сразу. Кивнув на прощание, Дина продолжала двигать мышкой так, как будто от успеха персонажа зависело будущее человечества. Администраторше некуда было спешить: она жила одна, без мужа и детей, родители в Ташкенте.
   Лара вышла на улицу, полную вечерней духоты и гари. Ветер и тот был теплый, пыльный, как бездомный кот. На стоянке возле аптеки ждала ее верная лошадка «Пежо». Пока Лара садилась, из аптеки вышел Игорь.
   — Привет, — сказала Лара. — Какими судьбами?
   — Да так… за лекарством зашел. Не подбросишь?
   — Куда это?
   — Ты к матери едешь, на Маркса? Я в тех же краях живу.
   — Садись, — сказала Лара.
   Игорь устроился на переднем сиденье и закурил.
   — Что-то тебя давно не видно, — сказала Лара, трогаясь с места. Подумала и спросила:
   — Где твоя «Primera»?
   Игорь повел носом и сказал:
   — Продал.
   — Продал? Она вроде новая была?
   Игорь вздохнул.
   Лара скосила на него глаза. Вид у Игоря был бледный. Даже волосы потускнели — из соломенных стали пепельными. Седеет он, что ли?
   — Что с тобой? — спросила она.
   — Да так…
   — У тебя неприятности какие-то, Игорек? — спросила Лара. — Я тебя правда давно не видела. Вы с Андрюшкой поссорились, да?
   — Вроде того. Ты не обидишься, если я скажу? Сволочь твой Андрюшка. Кинул он меня, понимаешь?
   — Как это «кинул»? Ты что?! Ты путаешь что-то!
   — Лар, я знаю его дольше, чем ты. Он и тебя продаст, если цену дадут. Знаешь, лучше б он на Янке моей женился, вот была бы пара.
   — Фу, гадость. А я?
   — Ты достойна лучшего.
   — Лучшего не найти, запомни, он один на миллион, что бы ты там не говорил!
   — Это ты одна на миллион, Ларка.
   Лара молча припарковалась возле газончика во дворе Игорева дома.
   Прежде чем выйти из машины, Игорь поцеловал ей руку.



10.
   Ларина свекровь, Анжелика Витальевна, могла бы победить на конкурсе свекровей и матерей. Она была моложава, красива, энергична, но с удовольствием вышла на пенсию и занялась домом, потому что от работы своей уставала ужасно. «Женщина не должна слишком долго работать, особенно экономистом. Это портит ее характер и фигуру!» — говаривала она. Лара как-то поинтересовалась, какая связь между работой экономистом и фигурой, и свекровь пояснила: очень просто! От нервов худеешь, а попа от сидячей работы становится, как блин: плоской и широкой. Вряд ли вобла с блином вместо попы — это фигура чьей-то мечты.
   За внешностью Анжелика Витальевна следила. Но не так ревностно, чтобы это выросло в манию. По дому сына она ходила в шортах и футболке (она любила футболки со смешными надписями или анимэшными рожицами), а в своей «однушке» — в халате и фартуке, хотя Лара от вида халатов плевалась и шипела: ей казалось, что этот предмет одежды порочит гордое звание женщины. Но Анжелика Витальевна не сдавала позиций: в своем доме она желала ходить в том, что ей нравилось, и точка.
   …Подъехав к дому Андрея и Лары, Анжелика Витальевна придирчиво оглядела сначала ограду, а затем и сад. Поставив машину возле гаража, она прошла вдоль дорожек, осмотрела кусты смородины и малины, цветник и газон и направилась к крыльцу.
   Сев на нагретую солнцем ступеньку, она извлекла из сумки телефон и стала звонить Андрею.
   — Андрюш, скажи садовнику, когда придет: пора заняться малиной. Ягода почти сошла, пусть подрежет кусты… Я не могу командовать твоими людьми, сынок, не я их нанимала и не я им плачу. Я просто достаточно разбираюсь в садоводстве и могу посоветовать… Нет, Андрюш, я посижу, подожду Ларочку, а потом поеду домой, ко мне сегодня Тома придет. Так что увидимся в другой раз! Да, я знаю, что ты занят, я не в претензиях. Пока, Андрюша.
   Анжелика вошла в дом и так же придирчиво огляделась по сторонам. Но, в отличие от садовника, домработница Эльвира была добросовестной и усердной. Дама позвонила Ларе только чтобы узнать, в котором часу та вернется.
   Лара обещала приехать около половины девятого — значит, не собиралась сегодня навещать свою маму. Анжелика Витальевна взглянула на часы — было всего семь вечера, в доме ни души, можно полностью расслабиться. Сменив льняной костюм на привычную домашнюю «спецодежду», Анжелика уселась в гостиной в удобное кресло и вооружилась пультами. У Андрея была замечательная техника, такой большой экран и такие колонки не установишь в скромной «однушке». Возле кресла стояла стойка с дисками, и Анжелика Витальевна принялась изучать «ассортимент». На самом верху лежала коробочка без обложки, с приклеенной скотчем надписью: «Интересно!».
   Из чисто женского любопытства Анжелике захотелось взглянуть, что за «интересное дело» обитает на этом диске. Возможно, это какая-то рабочая запись или эротика, забытая тут Андреем, — Лара терпеть не могла смотреть фильмы в гостиной, в ее комнате стоял другой телевизор.
   С первого взгляда Анжелика Витальевна поняла, что смотрит «домашнее видео» не слишком пристойного содержания. Она уже хотела было выключить плеер, когда вдруг поняла: на камеру снимали Лару. Эти рыжие волосы, жесткие, как проволока, и эти большие темные глаза, и эти тонкие руки с длинными пальцами… Развлекавшегося с Ларой мужчину Анжелика не знала. Его вообще было трудно опознать по спине и голым волосатым ногам, но это совершенно точно был не Андрей.
   Камера взяла крупный план (Анжелика Витальевна знала, что современная техника позволяет увеличивать и уменьшать изображение по желанию снимающего), и весь экран заняло разгоряченное, розовое лицо Лары. Пальцы незнакомого мужчины пробежались по ее шее, пощекотали ямку между ключиц и скользнули к грудям.
   Анжелика Витальевна нажала на кнопку «Стоп», и изображение исчезло.
   Ларина свекровь бросила на диван скомканный носовой платочек, прошла по дому, заглянула в Ларину комнату — «кабинет», ни больше, ни меньше, потом выскочила из дома, заперла дверь и уехала.



1-10    11-20    21-30    31-40    41-50    51-60