День первый


День второй

День третий

День четвертый

Вечер дня шестого

Утро дня седьмого

Вечер того же дня


   Придя домой, Екатерина Михайловна действительно написала на зеркале в прихожей, что планировала. Покрутилась перед ним довольная, покорчила гримасы, а потом пошла умываться. В ванной она тоже обратила внимание на зеркало. Точнее на отсутствие на нем жизнеутверждающей надписи. Она сходила за маркером и, вернувшись, написала поверх своего отражения «И без косметики — тоже замечательно!». И нарисовала смайлик. Правда смайлик вышел какой-то убогий, поэтому пришлось брать из холодильника водку и оттирать, но это мелочи — со второго раза рисунок вышел весьма себе достойный.
   Закончив с «живописью», Екатерина Михайловна поставила в микроволновку еду и прошла в комнату, где на разложенном диване лежала не убранная в утренней спешке постель. Стоило бы, конечно, аккуратно снять наволочки и пододеяльники, свернуть их и закинуть в корзину с грязным бельем (это Екатерина Михайловна изначально и хотела сделать), но, сворачивая простыню, она вдруг уловила, что постель сохранила почти неуловимый запах Птицы. Тот, который он сам, скорее всего, даже не замечает, но который ввиду его непривычности и некоторой чужеродности так хорошо выделила и идентифицировала хозяйка.
   Екатерина Михайловна так и не кинула простыню в корзину. Она вообще постель убирать не стала. Вместо этого, поужинав наскоро и переодевшись в домашний халат, достала с полки томик Достоевского (незаметно для себя став жертвой его телевизионной популяризации), легла на диван и погрузилась в чтение. Телефон в этот вечер не звонил, соседи не шумели, телевизор не раздражал навязчивой рекламой. Поэтому читала Екатерина Михайловна столь любимого на западе русского классика без всяких помех до того момента, пока глаза у нее не начали слипаться. Тогда она, как ребенок, положила книгу под подушку, выключила свет и заснула, а засыпая, улыбалась запаху Птицы.
Продолжение следует...